Гуратин подался вперед.
— Я могу состряпать убедительный сетевой документ со списком каких-нибудь активов «Сохранения» вне планеты. Им необязательно знать, что эти активы никто не собирается предлагать. Но как только они приведут ее на встречу…
План выглядел не таким уж кошмарным. Наверное, даже не входил в десятку самых кошмарных планов.
— Не нужно заставлять их привести ее на встречу. Будет достаточно, если они просто выведут ее в зону действия местной системы безопасности, чтобы я ее нашел.
Гуратин повернулся ко мне.
— Если они это сделают, ты сумеешь забрать Мензах, как бы серьезно ее ни охраняли?
Я уже начал думать, что это мерзкое выражение лица Гуратина — какой-то врожденный порок, который он не способен контролировать.
— Чем больше охраны, тем лучше.
Он поднял брови.
— Ты что, всех убьешь?
Нет, все-таки эта мерзкая рожа— свидетельство того, какой он козел.
Я мог бы солгать и сказать: «Нет, я не собираюсь их убивать, я же такой дружелюбный автостраж». Кажется, я даже так и собирался ответить, ну, или чуть более правдоподобно. Но вместо этого у меня вырвалось:
— Если придется.
Ненадолго установилась тишина. Пин-Ли сжала губы и промолчала. Но я опознал это решительное выражение лица по архивным видеозаписям той минуты, когда в вертушке отрубилась спутниковая связь и Пин-Ли решила продолжить полет к лагерю «Дельты». На лице Ратти отражались сомнения. А Гуратин просто сказал:
— Похоже, ты считаешь, что у тебя все получится.
— Я эксперт по безопасности. А вы — люди, которые лезут, куда не следовало бы, и подвергаются нападениям злобной фауны. Я вытаскивал клиентов живыми из ситуаций всего с девятипроцентной вероятностью выживания. Конечно, я считаю, что у меня все получится.
Гуратин медленно сел. А я поднялся.
— Я подожду в вестибюле. Сообщите, когда примете решение.
Пин-Ли подняла руку.
— Погоди, мы уже приняли решение. — Она посмотрела на Ратти. — Так ведь?
Он стиснул челюсти.
— Да. Мы ведь говорим о «СерКриз». Они тоже собираются убить нас и Мензах, если получится.
— Мы согласны, — сказал Гуратин.
Но я уже встал.
— В общем, я все равно иду в вестибюль, — сказал я и вышел.
Я не злился на них и не пытался улизнуть. Просто вестибюль — лучшая стратегическая позиция.
Вестибюль имел несколько уровней, представляющих различные биозоны, в которых были расставлены скамейки. Выглядело симпатично, людей прямо-таки зазывали присесть и поделиться конфиденциальной информацией, которую отель мог записать и продать тому, кто больше предложит. Я также отслеживал вход на верхнем уровне и транспортную платформу.