Эйлет присмотрелась к нарядам. Даже на рабочей одежде ирландская душа просит чего-нибудь узорного и сложно переплетённого. Ей самой больше по сердцу строгий геометрический узор, характерный для Моридуна — смешение римской классики и принесённой из Коннахта старины, породившее свой, милый сердцу стиль. Здесь же быстро победил мунстерский — тонкий, вычурный и чуточку экзотичный. А ещё именно тут, в Гладии Гемини вышивание стало женским искусством, а не мужским. «Золотые братья» Мунстера не спешили делиться секретами, но их дочери и сёстры с удовольствием покидали подвластное сословие и выходили замуж за почтенных римских граждан. Могло дойти до войны. Эйлет когда-то со смехом читала договор, в котором Дивед обязался следить, чтобы на его земле ни один мужчина не занимался вышиванием в мунстерском стиле.
Интересно, насколько громко хохотал тогдашний Защитник, подписывая скреплённые свинцом грамоты? Дивед, конечно, соблюдает договор, только и без тонких вышивок не остался. В Моридуне одна из старейших коллегий — коллегия ткачих, происходящая от императорского гинекея, а в Гладии Гемини с тех пор процветает коллегия вышивальщиц. Сугубо ирландская.
И вот в этих ирландских местах ирландская сида по-гаэльски спрашивает ирландского моряка: а не беспокоят ли его, мол, ирландцы?
— Пираты есть везде, — откликнулся Фланнан. — Кроме того, когда в стране королей больше, чем крыс под палубой зерновоза, в одном порту пирата схватят, а в другом скупят добычу и попросят приходить ещё. Хорошо, верховные короли, братья Келлах и Коналл, нам благоволят. Коналл командовал общим флотом при Кьенн Тире, знает нашего Защитника лично, а с Рисом они вообще друзья. Так что за пиратство против нас даже благородный штрафом не откупится — то ли руку оттяпают, то ли на цепь посадят, как заложника. Как говорится: «Тот не король, у кого нет заложников в цепях!» Стоит ли того груз трески? Вот вози мы что-нибудь подороже, мимо Бреги было бы лучше не ходить.
Эйлет задумчиво кивнула — хотя обращались не к ней.
Брега выставляла собственных кандидатов в верховные короли, и ослабить друзей нынешнего тамошние правители были бы не против, но трюм трески, даже очень жирной и крупной, явно не стоил войны с Диведом.
Когда рыболовная флотилия почти достигла пирсов, явился Рис ап Ноуи — на сей раз в белом плаще без таблиона, зато расшитом пурпурной нитью по краю. Сразу ясно: сейчас он светлейший сенатор и потомок императоров, а не наварх и командир эскадры. За спиной у него топтались вполне по-военному одетый порученец и трубач.