— Зачем? — она запрокинула голову, чтобы видеть меня.
— Нужно встретиться с одним человеком, но к нему просто так не попасть, — объяснил я. — Сейчас мне дали на это разрешение, а потом могут и отобрать. Но если не хочешь… свет, мягко говоря, не ближний — минут сорок на электричке с Белорусского вокзала.
Татьяна мгновение задумалась, смешно наморщив лоб.
— Нет, давай съездим, раз нужно. Я там никогда не была, хотя Володя… он рассказывал, что там очень непростые люди живут.
— Это точно, непростые, — улыбнулся я. — А тот, к кому мы поедем — самый непростой из них. И я не знаю, как нас примут. Надо будет хоть что-то к чаю купить…
Электрички до станции Усово ходили не просто редко, а очень редко. С учетом того, что в это время поезда часто отменяли по самым разным причинам, я был морально готов к тому, что всё сорвется. Конечно, можно было просто вызвать такси — и, наверное, это было правильнее всего, но я почему-то не хотел подъезжать к даче опального главы МИД как какой-то хлыщ.
Но нам с Татьяной повезло — расписание оказалось верным, а электропоезд шел по расписанию. И уже в полдень субботы мы с ней стояли перед небольшим двухэтажным домиком, который можно было описать одним словом — запущенный. Но звонок на калитке работал исправно, и когда я нажал на кнопку, из дома вышла не старая ещё женщина.
— Здравствуйте, — крикнул я. — Вячеслав Михайлович дома?
— Дома, — осторожно сказала она. — А вы кто такие?
— Мы журналисты, хотим взять у Вячеслава Михайловича интервью, — выдал я придуманную легенду.
— Да? — с каким-то сомнением отозвалась женщина. — К нему уже ходит один журналист, Феликс, но что-то он за два года ничего не опубликовал.
— Мы из другого журнала, — сказал я. — И у нас редакционное задание.
Я знал, кто такой Феликс. Фамилия у него была Чуев, и у него получилось стать постоянным собеседником Молотова, который после смерти жены в 1970-м находился в очень сильном внутреннем раздрае. Кажется, что-то опубликовать у этого Феликса получилось лишь к концу восьмидесятых, когда Молотов и сам умер, и страна, про которую он столько рассказывал этому журналисту, готовилась умереть. Но те книги — «Полудержавный властелин» и «Сто сорок бесед с Молотовым» мне читать доводилось; они были не слишком хорошо структурированы, но в целом показывали характер этого государственного деятеля.
Женщина подошла поближе, оглядела меня с головы до ног — кажется, очень неодобрительно, — перевела взгляд на Татьяну… и вполне ожидаемо засуетилась.
— Ой, а что же я вас в дверях-то держу? — виноватым голосом сказала она. — Вы, наверное, на электричке? Нельзя так напрягаться в таком состоянии… Вячеслав Михайлович дома, сейчас я его предупрежу, а вы проходите, проходите вот сюда, на веранду…