— Не представляется возможным. Разрыв силовых линий спалил «мозги» у четырёх движков из десяти, так что на этом мои полномочия — всё. — Отрапортовал Кир, только-только вернувшийся в рубку. За его спиной мялись корабельные техники, от которых в этот раз было мало толку: слишком серьёзными оказались повреждения. Если простой разрыв силовых линий они ещё могли устранить, разобрав на запчасти уничтоженные звездолёты, то вычислительные блоки на коленке отремонтировать невозможно.
Да и, чего уж там, даже со всем необходимым оборудованием заниматься их восстановлением никто не стал бы: просто нецелесообразно.
— Этого я и опасался. Другие повреждения?
— Потрепало обшивку, заклинило одну орудийную турель, наглухо потеряна герметичность трюма и кокпита… Если б это была не «Удача», то я бы предложил её бросить. Её можно восстановить дома, но стоит ли?
До сего момента более-менее спокойный, взгляд Хирако подёрнула невнятная дымка. Он втянул носом воздух, замер на пару секунд — после чего выдохнул, коснувшись пальцами висков. Вернее, лишь попытавшись это сделать — шлем тряпичным не был, да и пальцы коммодора стягивал плотный синтетический материал перчаток.
— «Удача»… Соглашусь — такое восстановить будет не просто, да и не по снаряду пушка. Но просто бросить её на радость стервятникам я не позволю. — Хирако сложил руки за спину, вернув на лицо серьёзное, холодное выражение. — Кир, присмотри среди более-менее целых трофейных судов корвет, похожий на нашу старушку. И, желательно, без необходимости пополнять экипаж… слишком сильно.
Последние два слова коммодор добавил, когда перед его глазами промелькнули лица парней, в момент фатального попадания оказавшихся рядом с трюмом. Двоих просто перемололо в фарш, один пропал бесследно, а последнего вынесло в открытый космос, предварительно приложив обо что-то острое и пробив шлем. Страшная смерть, но его, по крайней мере, можно было нормально похоронить.
И эти мертвецы — всего лишь малая часть тех, кого новоиспечённый коммодор, чрезмерно уверенный в расположении фортуны, погубил. Всего флот лишился ста четырёх разумных — как и на «Удаче», смерти случались и на оставшихся в строю кораблях.
Четверть старого состава — слишком большая цена за приземление возомнившего о себе невесть что бывшего пиратского капитана, теперь проникшегося к коллегам по ремеслу подлинной ненавистью.
То-то Аполло так странно смотрит временами — видимо, он сам тоже пережил что-то подобное…
— Сделаю. Как раз есть одно судёнышко на примете. — Натянуто улыбнулся Кир, козырнув на армейский манер. А следующую фразу он произнёс, переключившись на личный канал. — Не раскисай, Хирако.