— Дядя, есть вопрос.
Он на ходу метает в меня злобный взгляд и цедит:
— Отвали.
Не обращаю внимания и продолжаю:
— Я верно понимаю, что нам надо как можно дольше скрывать информацию о состоянии князя? И в дальнейшем делать вид, что всё в порядке?
— Ты глухой? Отвали от меня, бастард.
— Это в общих интересах, и я хочу помочь. Послушайте, у меня есть человек, который сможет справиться с информационной блокадой. Вплоть до блокировки неугодных нам материалов.
— У тебя есть человек? — усмехается Юрий. — Да ещё такой крутой? Ну-ну.
— Я отдаю приказ? — достаю из кармана телефон.
— Не лезь. Династия без тебя справится.
Юрий ускоряет шаг, отрываясь от меня. На ходу пожимаю плечами и всё же звоню Егору. Прошу его мониторить инфополе и сообщать, если появятся громкие материалы о князе.
Комната отдыха, в которую нас приводят, скорее напоминает номер дорогого отеля. Есть даже две отдельные спальни. Если бы не характерный больничный запах и стерильно белые стены, можно было бы попробовать расслабиться.
Здесь оказываются не все члены семьи. Максим не поехал, Евгения тоже куда-то пропала. Таким образом, остаются только Юрий с женой, Алексей, Виталий и мы с мамой.
Подхожу к буфету, беру бутылку с водой и отношу матери.
— Спасибо, сынок, — говорит она, садясь на диван.
Татьяна садится рядом с ней, обнимает за плечи и начинает что-то тихо говорить. Тайком скривившись, отхожу.
Жена Юрия проголосовала против нас. Но при этом у них с мамой вроде бы хорошие отношения. Они долго болтали тогда на закрытом ужине, да и сейчас не скажешь, что между ними есть какое-то напряжение.
Впрочем, я догадываюсь, почему Татьяна выступила против. Она просто поддержала решение мужа, даже если ей самой это не нравилось.
Не знаю, что у них за обстановка внутри семьи. Вполне возможно, что Юрий жестокий домашний тиран, и не соглашаться с ним — опасная затея.
А может, и нет. Как знать. Будь он тираном, у Татьяны вряд ли получилось бы так быстро успокоить его во время драки.
Алексей и Юрий не отрываются от телефонных разговоров, курсируя по комнате туда-сюда. Виталий наливает себе чай. Идеальный момент, чтобы перекинуться с ним парой не самых приятных слов.
Подхожу к нему и спрашиваю:
— Почему?
— Что? — дядя поворачивается ко мне.
— Почему вы проголосовали против?
Помедлив, он отвечает:
— Ради вашего же блага.
— Ну конечно, — я морщусь. — Вы хотели нам только добра. Ведь так здорово быть бесправными изгоями.
— Прибереги сарказм для кого-нибудь другого, — Виталий, хмурясь, поправляет очки. — Я говорю правду.
— Я был бы не прочь услышать подробности.