Стрела.
Вот вечер сладостный, всех преступлений друг,
Таясь, он близится, как сообщник; вокруг
Смыкает тихо ночь и завесы, и двери,
И люди, торопясь, становятся — как звери!
Шарль Бодлер
«Вечерние сумерки».
Выкрашенная в черный цвет стрела с зазубренным наконечником из угрюм-камня просвистела возле самого уха. Элнар прижался к гриве коня, чувствуя, как, вонзившись в толстый ствол дуба, нехотя иссякало тяжелое каменное зло. Угрюм-камень, да еще заговоренный на чью-нибудь кровь, вещь страшненькая, и это настоящее чудо, что пущенная кем-то стрела пролетела мимо, ведь Элнар не успел произнести и самого простенького заклятья, не подумал даже. Значит, кто-то все же помогает ему, и этот «’кто-то» явно не из простых альби, скорее — маг — нисур, или даже — хотя и быть такого не может — рами⁈
Но, рами, как и все белые воины-маги, давно уничтожены, чем никогда не упускали случая злорадно похвалиться нисуры — злобные колдуны, пришедшие в Уттар из далеких Мертвых земель. Впрочем, учитель Анит говорил, что они пришли из-за северных гор Амигар-Кули, другие вообще считали нисуров пришельцами из других миров. «Из-за Зелени», как они говорили. И что такое Зелень? Впрочем, неважно. Особенно сейчас — неважно.
Пришпорив коня, Элнар повернул к высокому холму, видневшемуся в сотне шагов слева. Желто-красные деревья на вершине вспыхнули пожаром в лучах восходящего солнца, а в долине еще клубился туман — густой, осязаемо плотный, серый.
Снова пропела стрела! И снова — мимо. Ббеглецу явно кто-то ворожил! Элнар снова обернулся, с ужасом разглядев среди своих преследователей — приземистых коренастых альби — высокую фигуру нисура. Черный маг, один из тех, кто захватил власть в Уттаре, Гадее, и теперь присматривался к вольным городам на берегу далекого Восточного океана. Нисур опасен, даже один… Впрочем, кто знает степень его посвящения в колдовство? Похоже, она не так уж и высока, иначе б беглец — тоненький золотоволосый юноша, почти совсем мальчик — не ушел бы так далеко и валялся б уже в хлюпающей желтой грязи, с застрявшей между лопаток стрелою.
Элнар посмотрел вперед — там, в холмах Эризана, можно было укрыться, переждать, если знать тайные тропы. Элнар знал. И вполне мог уйти — верный конь совсем не чувствовал усталости. Пригнувшись, беглец на полном скаку влетел в густые заросли кленов, по-осеннему ярких, красивых, тянувшихся почти до самой пустыни. Проскочив узкой тропинкой, спустился с холма вниз, нырнув в покрытую туманом ложбину — уж здесь-то вряд ли его отыщут. Туман вполне может сковать заклятья нисура, особенно — средненького, каким, скорее всего, и был преследователь.