Оценив коммерческий подвиг партнера, уважительно кивнул. Ричард передал мне накладные на оплаченный товар и пухлую пачку ценных бумаг на оговоренные шесть с лишним тысяч фунтов стерлингов.
— Простите великодушно, что заставил вас ждать! — извинялся Фокс, провожая меня до дверей. — Элизабет, надеюсь, ты не заставила нашего гостя скучать?
— О. не беспокойтесь, мы очень мило… поболтали! — чопорно ответил я, берясь за ручку тяжелого саквояжа. Мадам Фокс едва заметно улыбнулась, стрельнув в мою сторону взглядом.
Выйдя из конторы Фокса, я во главе вереницы тяжело груженных фургонов сразу направился к причалу. Подойдя к нашей стоянке, удовлетворенно отметил, что шлюп уже был полностью отконопачен. Теперь матросы, не зная о моей лондонской сделке, деловито собирались грузить старое полосовое железо обратно в трюм.
Взлетев по деревянному трапу на борт, властно и громко скомандовал:
— Отставить погрузку! Распоряжаюсь отдать всё это железо мистеру Фоксу!
Ратманов, увидев подобное наглое самоуправство, мгновенно вспылил.
— Да вы в своем уме, граф⁈ — заорал старший лейтенант. — Это железо служило балластом! Теперь у корабля начнутся критические проблемы с остойчивостью!
— Успокойтесь, лейтенант. Балласт будет, но куда более полезный.
— Не сметь распоряжаться грузом без капитана!
Вдоволь накричавшись, Ратманов со процедил:
— Вас, кстати, немедленно хочет видеть капитан Крузенштерн. Сдается мне, ваше плавание на этом окончено.
Спустившись вниз, без стука распахнул дверь капитанской каюты. Иван Федорович встретил меня стоя. Вид у командира был на редкость суровый и торжествующий.
— Присаживайтесь, сударь, — процедил он сквозь зубы. — В Плимуте нас, наконец, догнала министерская почта. И среди прочего — весьма занимательное письмецо из Академии художеств.
— И что же там пишут наши уважаемые академики? — поинтересовался я, небрежно закидывая ногу на ногу и удобно устраиваясь в скрипучем кресле.
— Пишут, что депеша должна была перехватить нас еще в Дании. Но из-за вашей возни с пересолкой солонины мы снялись с якоря раньше времени. Теперь же правда вскрылась окончательно! — капитан повысил голос, сверля меня гневным взглядом. — Вы, сударь — самозванец! Настоящий назначенец, художник и путешественник — это граф Федор Петрович Толстой! А вы, милостивый государь — Федор Иванович Толстой, гвардии поручик!
В другое время это разоблачение произвело бы на меня некоторое впечатление. А сейчас я лишь снисходительно усмехнулся.
— Допустим, Иван Федорович. Отчество вы угадали, да. Похвальное упорство в достижении цели! Но раз уж у нас сегодня вечер удивительных откровений, позвольте сообщить, что мне тоже кое-что известно.