Риден потёр виски и явно собирался что-то добавить, но в это самое время во двор въехал знакомый лимузин. Жиль остановил машину напротив лавочки и выскочил:
— Астер, вам помочь?
— Всё нормально, — он легко поднялся и подал мне руку: — Поехали домой.
Гардеробная при отведённой мне комнате могла вместить пару сотен нарядов и не менее сотни пар обуви. Мои вещи заняли треть одного из встроенных шкафов. Мелькнула мысль развесить их посвободнее, но я сама же и посмеялась над этой идеей. Договор я намеренно положила на прикроватную тумбочку в спальне рядом со Священным Заветом. Приравняла, так сказать, пусть Риден гордится.
Окна выходили на площадь и знаменитый фонтан. Львы зевали, забавно сморщив нос, из задранных к небу оскаленных пастей с журчанием били струи воды, вызолоченной заходящим солнцем. Я присела на подоконник и залюбовалась игрой бликов в каменной чаше. Негромкий стук в дверь разрушил очарование.
— Входите!
— Не помешал? — в комнату скользнул Гюстав.
— Насколько я понимаю, у меня теперь нет личного времени, — ответила я спокойно и слезла с окна.
— Об этом я и хотел поговорить. Позволите? — он указал на кресло.
В полумраке он казался ещё моложе и походил уже не на кавалера галантного века, а на мифического духа из моей любимой поэмы. «Носимые ветром, в безлунную ночь приходят они увести тебя прочь…»
— Баллада о потерянных душах? — удивился Гюстав, и я поняла, что прочитала строфу вслух.
— Простите, это вырвалось случайно.
— Нет-нет, мне даже лестно, — он мягко улыбнулся. — И кого же я вам напоминаю? Иринéла или Ривердéна?
— Сиро́нко, — призналась я.
— Коварного ночного духа? — Гюстав рассмеялся. — Благодарю за комплимент. Я очень люблю Тери́зе, считаю его величайшим поэтом прошлого века. В моей личной библиотеке находится полное собрание сочинений, и оно к вашим услугам.
— Мне позволено читать?
— Янира, вы неверно представляете ваши обязанности, — он стал серьёзным. — Никто не собирается ограничивать вас сверх необходимого. Возможно, Тери выбрал неверный тон или перегнул палку, за ним водится… Сейчас я попытаюсь вам объяснить.
— Я вся внимание.
Гюстав сплёл длинные тонкие пальцы.
— Что вы знаете о некромантии, Янира?
— Ничего, — честно ответила я. — Хотя сегодня дважды наблюдала поднятие покойников и сделала пару выводов. Первый — название «поднятие» буквально отражает процесс. Второй — это не развлечение, а тяжёлая и опасная работа.
— Очень опасная, — подтвердил Гюстав. — Научные термины я, с вашего позволения, опущу, скажу проще: некромант рискует жизнью. Его душа как бы ныряет за чужой душой, вытаскивает её в наш мир и удерживает на время разговора. Чем глубже приходится нырять, тем сильнее вероятность не вернуться обратно. Были случаи, когда после поднятия умершего в итоге оставались лежать два трупа вместо одного.