Надо отдать должное настенным часам, которые купила Ксюша. Они совсем не раздражают, стрелочка идет такими выверенными мелкими шагами, беззвучно. И картинки она красивые повесила на стену. И даже ваза с искусственными цветами меня не раздражает. Да что там, и белый ковер под журнальным столиком чертовски подходит нашему интерьеру. Ксюша определенно молодец, у нее дар создавать уют. А меня, кажется, начинает тошнить от выпитого алкоголя. На часах девять вечера. Еще немножко, еще чуть-чуть, и она точно придет. Вот только, как представлю, что с ней могли сделать и снова блевать охота. Я обязательно ее соберу, а вот сможет ли она? Девчонка еще совсем, не справится, хоть бы домой пришла. Ну, не станет он ее убивать, пусть он и ушлепок, но не конченый. Главное, чтобы пришла, а я обязательно соберу.
Если честно не помню, может я кому-то молился, хоть и в Бога особо не верю, но, наверное, все-таки молился. Так проще, во что-то верить. А потом я услышал звук открывающейся двери и стук каблучков. Поднимаю взгляд и вижу мою Ксюшу, волосы мокрые от дождя, колготки разорваны на коленках, немного в кровоподтеках. Смотрит на меня в упор, кажется, хочет улыбнуться, но не улыбается. Подхожу к ней ближе. Ничего не говорю. Просто снимаю плащ. Ну и хрен со всем, главное, что живая…
Глава 29
Ксюша сама скидывает с себя обувь и как-то виновато на меня смотрит.
— Прости.
— За что?
— Ты будешь меня ругать.
— Не буду, глупости какие, – смотрю на ее одежду, вроде ничего не разорвано, локоть почему-то забинтован. Беру ее за руку.
— Ай, – смотрю на ее ладонь, та с небольшим порезом и уже немного засохшей кровью.
— Присядь, пожалуйста, – веду Ксюшу к дивану. – Я быстро.
Иду за аптечкой, а у самого в голове ничего не работает. Это же к ментам сейчас надо, да в больницу, чтобы все зафиксировали. Но вот вопрос, Ксюше оно надо? Не захочет. Сто процентов будет сопротивляться. А еще больше ее доводить не хочу. Да я и спрашивать боюсь, или правду в ответ услышать, черт! Хватаю аптечку и быстро несусь в гостиную.
— Давай сначала руку, – Ксюша протягивает мне ладонь, и я начинаю ее обрабатывать. Слово не могу вымолвить, придурок, ей Богу. А она и не спешит говорить. – Больно?
— Нет. А вот коленки болят.
— Сейчас обработаем. Ксюш? — смотрю на нее в упор. – Может ты расскажешь, что случилось? Если совсем не хочешь, не надо.
— Я упала. Разбила коленки и руку поранила о стекло.
— Просто упала? И поэтому ты пришла домой в девять часов вечера? Ксюш, помнишь я просил тебя не врать? Я же сказал, не хочешь говорить-не надо, я подожду.