— Нет уж, спасибо. Лучше бы член побольше нарисовала.
— Обиделся? — подхожу ближе и обнимаю своего именинника. Чувствую, как его тело в очередной раз сотрясается от смеха. Поднимаю голову, а у Сережи, кажется, от смеха вот-вот потекут слезы.
— Ну, и куда же мы поставим картину “Приключения маленького члена” — сквозь смех проговаривает Сережа.
— А давай повесим в ванную? Ну и лист я все же дорисую.
— Главное не на кухню, чтобы этот огрызок не портил аппетит.
— Ну, прекрати! Посмотри, какой ты красавец.
— Красавец у меня в штанах, а это огрызок. Все, иди и исправляй этот подарок абонементом в душ…
Глава 27
Ксения
Годовой абонемент в душ внезапно превратился в принятие совместной ванны. Мы лежим в пенистом чуде, с запахом малины. Вот это я понимаю начало нового года.
— Сереж, как ты умудрился родиться первого января? — я лежу на груди у собственного мужа, и о Боги, даже не стесняюсь.
— Мама, видать, хотела скорее шампанского бахнуть, или ей просто надоело спать на спине.
— Ты как всегда в своем репертуаре.
— Ну, ты тоже недалеко отошла, родиться седьмого января, то еще счастье.
— Ну да. А чем мы будем заниматься целых десять дней?
— По твоей милости мы забрали Машу, а так могли бы все каникулы трахаться днями напролет, изучить все поверхности этого дома. Но так как ты решила поиграть в хорошую мамулю, будем познавать только границы нашей спальни.
— Прекрати. Она же твоя дочь.
— Ксюша, родители должны иногда отдыхать от детей, это нормально. Появятся собственные дети, поймешь. Давай что ли все вместе покатаемся на лыжах?
— Ой, а другого ничего не мог придумать? Где я, и где лыжи?
— На ногах. Все, точно, завтра и пойдем, благо озеро под боком. Не бойся, будешь рядом со мной, свернуть ноги или шею я тебе не дам.
— Ладно, попробуем, – Сережа прекращает разминать мне плечи и отстраняет от себя.
— А теперь переворачивайся и изучай. Причем внимательно, чтоб каждую деталь мне прорисовала на новой картине.
— Ой, прекрати, что там изучать-то? Палка и палка. Ну, хорошо, у тебя самая красивая.
— Я тебя сейчас этой палкой…
— Затрахаешь? Главное не до смерти, я есть хочу. А там столько еды осталось, не пропадать же добру, – Сережа ничего не говорит, просто смотрит на меня, качая головой, а потом неожиданно резко притягивает меня к себе и впивается в губы. Целуемся до тех пор, пока реально не хватает воздуха. Сережа отстраняется, вылезает из ванной и вытирается полотенцем. Следом подходит ко мне, кутает в полотенце и вытирает досуха.