Как потом выяснилось, Марина все же позвонила своему знакомому врачу. В тот же вечер она потчевала меня всеми возможными лекарствами и морсами. Однако, судя по моему состоянию, лечение оказалось неэффективным. Утро понедельника встретило меня ничуть не лучшим состоянием, напротив, казалось еще немного, и я помру. И хоть моя голова была не способна на глубокие мыслительные процессы, из коридора я отчетливо слышала голоса.
— Спасибо, что снова приехал.
— От тебя одни убытки. С Машей продинамила, еще и девочку твою лечи.
— Ну прости. Я дала ей все, что ты сказал, но мне кажется, ей только хуже. Кашляет как туберкулезница и температура не сбивается.
— Пошли уже.
Боже, только не он. Я точно чокнутая, но не хочу, чтобы он видел меня в таком состоянии и тем более мое побитое лицо. Быстро кутаюсь в одеяло с ног до головы.
— Ксюша, просыпайся, – Марина дергает одеяло на себя. – Нужно послушать твои легкие.
— Не надо мне ничего слушать. Я в порядке. Уйдите, – вновь натягиваю на себя одеяло и захлебываюсь в очередном приступе кашля.
— Ксюша, прекрати. Тебя только послушают.
— Нет! Мужик меня осматривать не будет, вызови врача женщину.
— Ты в своем уме?
— Марина, оставь ее в покое. И вызови ей уже педиатра. До взрослого врача она не доросла.
— Сережа, подожди, – слышу, как Марина выбегает за врачом. Сережа значит… Как-то не уловила я его имя в прошлый раз.
— Девочка у тебя неадекват, вызывай ей участкового. И судя по симптомам, светят ей как минимум антибиотики в задницу.
— Думаешь все так серьезно?
— Не думаю. Вижу. Все, мне некогда. Звони если что.
***
Последующие события и дни помню плохо. От вызова врача в тот день я отказалась, но во вторник Марина все же вызвала эскулапа. Молодая женщина врач осмотрев меня, не раздумывая, сразу отправила в больницу. На тот момент я и не сопротивлялась, казалось еще чуть-чуть и отправлюсь к маме. Три дня провела в отделении интенсивной терапии. Наверное, это одно из худших воспоминаний: безумное количество капельниц, вокруг люди с трубками, пищащие приборы. На четвертый день меня перевели в общую палату, счастью моему не было предела. Марина носилась со мной как с младенцем. Кому-то покажется ненормальным, но все, о чем я мечтала, это помыться. Как только я увидела себя в зеркале, я даже немного очухалась. Бледная как моль, правда, из картины чуток выбивался великолепный синяк желто-фиолетового оттенка на щеке, с не менее прелестной ссадиной, но и это полбеды. А вот мои некогда шикарные волосы превратились в стоячее гнездо, причем было ощущение, что в этом самом гнезде завелись обитатели животного мира… ну или насекомого царства. Я в этом не разбираюсь. Одно я знала точно — мне нужно помыться.