— Стою, а что нельзя?
— Нет, нельзя. Сейчас же выйди и отдай мои рисунки! — Ксюша выхватывает рисунки, а я только сейчас замечаю, что она в одной сорочке. Видимо от злости, она и сама не осознает в каком сейчас красивом виде.
— Слушай, я тут везде только мордой свечу, давай ты меня голого нарисуешь, а я попозирую.
— Придурок! Я сказала выйди.
— Нет, не хочу. Достало все. А тебя нет? Сколько можно уже дуться? Тебе самой все это нравится? Давай заканчивать с этим. Начнем сначала, как настоящие муж и жена. Или тебя устраивает только рисовать меня втихую? — подхожу вплотную, беру ее зажатую ладонь и кладу себе на грудь. – Разве не хочешь потрогать по-настоящему в любое время суток? Обнять, поцеловать? — Ксюша ничего не отвечает, но судя по расслабленному виду больше не злится.
— Ты такая красивая сейчас, — тяну ее на себя и зарываюсь руками в шелковистые волосы.
— Вообще-то я всегда красивая, — усмехаюсь в ответ на ее реплику.
— Ага, а сейчас особенно.
— Это потому что тебе необходимо мне навешать лапши на уши, только вот с какой целью? В койку меня затащить точно не удастся.
— Давай ты сейчас не будешь болтать всякую чушь, оставим это на утро, — накрываю ее теплые нежные губы, прижимаюсь сильнее, не позволяя меня оттолкнуть. Углубляю поцелуй, ловлю за подбородок, не давая ей увернуться, всасываю сладкие губы, вынуждая открыть рот и ответить мне. Она цепляется за мои плечи, сжимает их, но с каждой секундой ее хватка слабеет, и она окончательно сдается. Пользуюсь моментом, не даю Ксюше опомниться, целуя ее уже не мягко и нежно, а со всей страстью. Понимаю, что надо притормозить, но ничего с собой поделать не могу. Мне сносит крышу от ее сладких губ. Еще пару мгновений, и она отпускает мои плечи, обхватывает шею, зарывается маленькими нежными пальчиками мне в волосы и требовательно тянет на себе, хотя ближе уже некуда. Веду рукой по ноге выше, к бедру, одновременно задираю сорочку, нащупывая резинку трусиков. Вожу пальцами по кромке, чувствую, как она напрягается, прекращая дышать. Вновь накрываю ее губы, немного кусаю, проводя языком по месту укуса, слышу, как Ксюша стонет мне губы от того, что я нащупываю ее твердый сосок, слегка сжимая. В штанах становится тесно, член напрягается, а сердце стучит так, словно сейчас выпрыгнет. Понимаю, что нужно остановиться, но не могу. И дело не в двухмесячном воздержании, просто дико ЕЕ хочу, до трясучки.
— Сережа, — шепчет мне в губы, хватая воздух, когда я поддеваю трусики и отодвигаю их в сторону. И все, Ксюша моментально приходит в себя, пытается выбраться из моих объятий. – На этом закончим сегодня, тебе пора в свою комнату, – кусая губы, произносит Ксюша.