— Да, Тарас Петрович! — сымаю экипировку и наскоро обтираюсь.
Поведя плечами, Тарасов еле слышно вздыхает. Возраст! Отошёл было от дел, а тут на тебе! Кризис у Гимнастического клуба. Открытие новых филиалов, подготовка водителей групп, да на всё это амбиции легли и своё, единственно верное мнение у каждого наставника. До драчки и срачки не дошло, но вот ей-ей, рядышком прошли.
Уговорили вернуться, возглавить, вытянуть… Постников вон тоже вернулся, но он и раньше, говорят, не шибко обязательным был, да и теперь не лучше.
Ситуация с моим наставничеством не из ряда вон, среди «водителей групп» много совсем молодых парней — инициатива Шнеппа Фердинанда Фердинандовича. Расчёт на то, што толковая молодёжь, проработав несколько лет под руководством более опытных наставников, усовершенствует не только спортивные, но и тренерские навыки.
По пути в гимнастический зал предельно вежливо, но без душевности, раскланиваюсь с Францем Ивановичем Ольшаником. Он адепт Сокольской гимнастики, делающей ставку на массовое обучение и массовые же гимнастические упражнения, желательно синхронно.
Человек он не самый плохой, но изрядный зануда и ментор. Пока своим виденьем гимнастики он донимал лично меня, я терпел, а вот после попытки влезть в учебный процесс, ответил резковато.
— Егор! — моя ладонь попала в стальные тиски Лебедева, и прославленный педагог не спешит отпускать её, — Зайдёшь потом? У тебя, помнится, бывают интересные идеи по спортивным снарядам.
— Зайду, Александр Александрович.
— Вот и хорошо, — заулыбался тот, отпуская наконец руку.
— Как день прошёл? — поинтересовался дядя Гиляй за ужином.
— Интересно… — я задумался, — да, интересно! Тарас Петрович поставил меня на замену Постникову.
— Опять? — приподнял бровь опекун, — Хоть предупредил, или как всегда?
— Не опять, а снова! — улыбаюсь в ответ, — Да, через посыльного. Я как раз с рапирой упражнялся. Обтёрся наскоро, воды попил, да и на занятия. А там гимназисты и реалисты из старших классов, м-да… Как справился, и сам не знаю. Чудом, не иначе! Понял немножечко, какие чувства испытывают укротители львов, входя в клетку!
— Добавки, храбрый укротитель? — поинтересовалась Мария Ивановна, не скрывая улыбки.
— Не откажусь!
— Львы, — дядя Гиляй хмыкнул скептически, но тему развивать не стал. И довольный такой… я весь навстречу подался, и на выдохе:
— Неужели⁈
— В ближайшее воскресенье, — заулыбался опекун, — Ну как? Готов к экзаменам?
Киваю часто-часто, и такое облегчение, што просто ой! Владимир Алексеевич тоже заулыбался, и сразу вокруг захорошело. Всем, оказывается, душу тяжелило.