— Пока не за что, — буркнул тот. — Ты, это, ногами двигать можешь? Давай попробуй, а то больно ж небось по земле волочиться?
Они остановились, осторожно поставив Леху на ноги и закинув его руки себе на плечи. Недовольный задержкой фриц что-то гортанно выкрикнул, недвусмысленно качнув стволом карабина. Вперед, мол, двигайся, давай! Хоть раненая нога и отзывалась на каждый шаг пульсирующей болью, идти и на самом деле оказалось легче. Но самое главное — он убедился, что кости целы, иначе бы идти он точно не смог. Да и крупные сосуды, несмотря на обилие крови, не задело — перебей пуля бедренную артерию, он бы уже коньки отбросил, такое кровотечение одной повязкой не остановишь, жгут нужен.
— А наколка у тебя интересная, — вовсе уж тихо сообщил Батищев. — А говорил, фронтовой разведчик, пехота.
— Так пехота и есть. — Леха вымученно улыбнулся. — Только крылатая. С парашютом спрыгнул — и в бой.
— Да уж понял. А врал зачем?
— Так с перепугу. Думал, не поверите, — ляпнул он первое, что пришло на ум. — Вот и не сказал правду. Все равно ж, как документы бы подняли, разобрались, кто я да что.
— Теперь понимаю, откуда у тебя такие умения, — задумчиво, словно разговаривая с самим собой, пробормотал особист. — Слыхал я про ваших ребят-десантников. Только не думал, что вас настолько хорошо готовят. Ну, все, пришли.
Повинуясь жесту одного из конвоиров, они остановились возле бронетранспортера. Леху усадили на землю, оперев о колесо, особист с Борисовым остались стоять. Пока десантник поудобнее устраивал раненую ногу и баюкал на груди руку, огляделся. Судя по всему, в беспамятстве он провалялся довольно долго: взорвавшийся бэтээр и сгоревший грузовик уже успели спихнуть с дороги, «заклепочный» танк взяли на буксир, чтоб не терять время на ремонт двигателя. Трупов расстрелянных фрицев тоже видно не было: видимо, уже погрузили в кузов одного из грузовиков. Сейчас, в самом начале войны, гитлеровцы еще забирали своих погибших. Это позже, через годик-другой, ситуация изменится, а пока они еще надеются на быструю победу с минимальными потерями. И каждый погибший «солдат фюрера» должен иметь персональную могилу с увенчанным каской аккуратным крестом над ней.
Подошедший офицер в заломленной на затылок пыльной фуражке несколько секунд с искренним интересом разглядывал пленных, затем махнул рукой в сторону одной из грузовых машин, бросив конвоирам короткую фразу. Те оживились, перекинулись парой слов и жестами показали пленным, чтобы подняли Леху на ноги. С помощью товарищей десантник доковылял до грузовика, стоящего с откинутым задним бортом. Доковылял — и остановился, с трудом представляя, как будет туда залезать с раненой ногой. Один из фрицев многозначительно кивнул на посадочную скобу, ухмыльнулся — «komm, russian, komm!» — и отступил в сторону, наблюдая. Так отступил, что остановился в аккурат между ним и летуном с Батищевым. Мол, давай-ка сам…