Бросив ветошку под ноги, парень придвинулся вплотную и шепнул в самое ухо:
— А еще я марсианский шпион. Даже не сомневайтесь. Вы роман прогрессивного писателя-фантаста Алексея Толстого читали? «Аэлита» называется. Вот о том и речь. Там меня и завербовали ихние марсиянские буржуины.
Несколько секунд контрразведчик молча хлопал глазами, пытаясь если не понять, то хотя бы просто осмыслить услышанное. Затем поманил парня пальцем и зло прошипел:
— Степанов, когда-нибудь я тебя расстреляю за твои шуточки. Лично в расход выведу. Если раньше до тебя другие не доберутся.
Разведчик широко улыбнулся. Необычно как-то улыбнулся — он бы сам так не сумел. Так улыбнулся, словно и не считал, что только что сморозил редкостную хрень старшему по званию. Или… и на самом деле не считал? Пойди его пойми…
— Да ладно вам. Воюю я нормально, фрицев вон скока наколотил. Ну, а что документов нет — так это не ко мне вопрос, а вон к летунам фрицевским. Так что хватит на меня с эдаким прищуром глядеть, словно Феликс Эдмундович на контру. Тошнит уже от подозрений.
— Договоришься ты, Степанов, точно говорю! Ладно я, привык уже и в бою тебя видел. Но ты хоть перед другими не выпендривайся, дурак. Не поймут же и разбираться не станут, сразу к стенке поставят. И нас с Васькой рядышком. За компанию.
Десантник внезапно снова стал серьезным, прошептав в ответ:
— Так ведь вы, Иван Михалыч, не другие, верно? Вы-то — свой. И Васька тоже свой. А с другими и разговор у меня будет… другой. — Леха снова заговорщицки подмигнул. — И еще, тарщ лейтенант, сидите вы уж больно удобно — назад поглядывайте, добро? Вдруг снова какая летающая гадость покажется. Второй раз нам может и не повезти.
И снова занялся пулеметом, зараза, оставив за собой последнее слово. Да, с оружием он на «ты», тут и сказать нечего. Что с нашим, что с трофейным. Вот только странно, отчего он винтовки недолюбливает? Когда Борисова из воронки тащили, тот все хотел за «трехлинейкой» вернуться, а Степанов и бросил презрительно так: мол, на хрен тебе этот дрын пятизарядный? Я тебе у фрицев — привязалось же прозвище! — нормальный автомат затрофею. Вот же ситуация: только Степанова коснись — и нате вам, сразу вопросов больше, чем ответов!
Тяжело вздохнув, контрразведчик потрогал повязку на голове (бинтовал его, разумеется, тоже разведчик, кто ж еще), поудобнее пристроил «ППД» между колен и отвернулся, продолжая размышлять над странным разговором. Ну, и назад посматривать, разумеется. В этом сержант однозначно прав: второй раз им может и не повезти…