— Какие?
— Первый момент, — загибает палец. — Если женщина по-настоящему любит мужчину — она любит и всех его детей. Аксиома, не требующая доказательств. Считай это нашим региональным стадным инстинктом, заложенным эволюцией.
На автомате, не думая, задаю вопрос:
— А ты меня любишь?
— Перед тем как открывать дискуссию на эту тему, — отвечает она уклончиво, — нам с тобой сначала необходимо дать чёткое определение, что такое любовь. Единое определение. Потому что у тебя в голове это может быть одно, а у меня совершенно другое. Извини, но разговаривать на эту тему я прямо сейчас не готова… Времени нет, курсы скоро начнутся. Но прозрачный намёк ты получил.
— Хм.
Она снова подходит к зеркалу и поправляет причёску:
— Понимаю, что у тебя сейчас в душе всё сильно перевернулось от предвкушения стать папашей быстрее, чем с будущей женой. Но всё-таки заканчивай бесконечно рефлексировать и копаться в себе, — советует она. — Включай трезвую голову, а не эмоции.
— Ты права. Продолжай мысль дальше, про второй момент. Мне интересно.
— Есть одно социальное явление, возможно, у тебя нет личного жизненного опыта и наблюдений, учитывая, откуда ты родом и из какой семьи, так что ты не мог наблюдать его. А вот у меня во Вьетнаме такие примеры буквально сплошь и рядом — у друзей родителей, у знакомых, у соседей. Очень часто в их жизни идентичный сценарий разворачивается.
— Подробнее?
— Люди женятся в районе двадцати лет, — объясняет она. — С разницей в возрасте от трёх до пяти лет между супругами. Живут вместе, рожают детей, строят карьеру. Проходят десятилетия. И вот к пятидесяти годам среднестатистической женщине физически уже ничего не хочется. Либидо падает, гормоны меняются. А у мужчины того же возраста открывается второе дыхание — финансовая стабильность достигнута, дети выросли, стресса меньше. Желание только усиливается. Этому феномену есть чёткие биологическое объяснение. Если тебе нужно, я могу прочитать лекцию про сложную трансформацию нижних отделов позвоночника после каскадного снижения тестостерона.
— Нет, не нужно, — быстро качаю головой. — Ближе к выводу.
— В таких ситуациях жёнам пятидесяти лет, даже со всеми деньгами, уходом за собой, косметологией и пластикой — невозможно конкурировать с двадцатилетними красотками. Или даже с тридцатипятилетними женщинами. Даже разница всего в пятнадцать лет — это очень большая пропасть. И с точки зрения сексуального удовлетворения, привлекательности тела — самки пятидесяти лет не смогут выиграть конкуренцию у молодых соперниц.
— Печально, конечно, но это суровая правда жизни, — соглашаюсь.