— Это невозможно. Управляющий фондом не имеет права нарушать правила ради личных связей или чьих-то просьб.
Правила остаются правилами, особенно там, где речь идёт о деньгах инвесторов. Исключения превращают их в пустую бумагу. Эта мысль была высказана отчётливо, без единой тени сомнения. Взгляд упёрся прямо в глаза Раймонда.
— Позвольте узнать, зачем вообще нужен этот досрочный вывод? — вопрос прозвучал твёрдо, с едва заметной ноткой укоризны. — Неужели кто-то усомнился в том, что фонд способен управлять капиталом в сто пятьдесят миллионов?
На лице Раймонда мелькнуло смятение. Только теперь до него дошло, как сильно подобный запрос разрушает все прежние комбинации. Приманкой ведь служил портфель на сто миллионов, а интереса не проявлено. Если в этот момент зазвучит требование о выводе, получится, что доверия к способностям вовсе нет. На таких условиях уходить из «Голдмана» бессмысленно.
Схему, похоже, приходилось срочно латать.
— Дело не в этом, — поспешил уточнить Раймонд. — Ваши способности сомнению не подлежат. Но Джерард ещё молод. Слишком много желаний, когда в руках такие суммы.
Значит, причина кроется не в сомнениях, а в юношеском желании сорить деньгами. Глаза вновь встретились с его взглядом.
— Тем более обязан противиться, — прозвучало с жёсткой уверенностью. — По моим расчётам, за год капитал может вырасти минимум на триста процентов. Тратить средства на прихоти — недопустимо для профессионального управления активами.
Повисла густая тишина.
— Конечно, если доверия к моим способностям нет, ничего поделать нельзя… — слова прозвучали ещё раз, словно молот по наковальне, подчёркивая главную мысль: вывод средств теперь равен признанию недоверия.
Карьеру менять на пустые обещания невозможно.
Ловушки вообще редко бывают бесполезны — и эта неожиданно обернулась против её же создателя. Ситуация превратилась почти в заложничество: либо капитал остаётся на год, либо теряется возможность расставить капкан.
— Так что же будет дальше? — вопрос прозвучал холодно и твёрдо, словно последний удар в этой партии.
Как только за Сергеем Платоновым закрылась дверь, Раймонд медленно повернулся к Джерарду. Взгляд его был тяжёлым, словно камень, и в голосе прозвучала едва заметная усмешка:
— Понимаешь ли ты, что сейчас произошло?
Он даже не стал поднимать вопрос о выводе капитала. Само это молчание было испытанием — нужно было убедиться, уловил ли сын суть.
Джерард, не дрогнув, ответил уверенно:
— Да, всё ясно. Если Сергей перейдёт в семейный офис, мы сможем держать его под контролем. Его способности принесут нам прибыль, а в конце концов его карьера будет уничтожена.