Пусть до этого момента в голове Эмили уже поселится сожаление — что не задала лишний вопрос, не вытянула лишнюю деталь. И тогда разговор пойдёт охотнее.
За один вечер удалось выудить больше, чем ожидалось. Даже мысль снова наведаться в кафе потеряла смысл: Кристина уже вывалила с избытком о внутренней кухне «Теранос».
Командировка планировалась на два дня, но теперь оставался лишний, свободный.
А значит, появилась возможность поехать туда, куда давно тянуло.
Утро в Сан-Франциско началось ещё до рассвета: влажный воздух пахнул океанской солью, по стеклу гостиничного окна тихо постукивали редкие капли тумана, а где-то вдалеке гудел первый автобус. Чемодан оказался собран ещё с вечера, и вскоре шаги уже гулко отдавались в пустом коридоре отеля, ведущем к вылету.
Ранний рейс унёс над облаками, и лишь к двум часам дня колёса лайнера коснулись взлётной полосы Филадельфии. В нос ударил запах прогретого асфальта и авиационного керосина, а в телефоне сразу запиликало уведомление о входящем звонке. На экране высветилось имя — Дэвид.
— Подъезжай к выходу номер три, — прозвучало в динамике.
Неожиданность заставила усмехнуться: планировалось взять такси, без всяких встреч и провожаний. Но голос на том конце был настойчиво-доброжелательный:
— Ха-ха, не могу же позволить дорогому гостю кататься в такси.
Улыбка вышла кривой. Сотрудничество держалось на контракте, а не на дружеских жестах. Однако раз уж человек уже приехал, отказываться было поздно.
И вот у обочины стояло чудо техники, от вида которого сердце невольно екнуло: машина Дэвида выглядела так, будто своё уже отжила — краска выгорела, бамперы в мелких царапинах, мотор тарахтел на холостых неровно, как старый трактор. Заднее сиденье и багажник оказались набиты коробками с бумагами и папками, так что чемодану места не нашлось.
— Ох, не успел прибрать… Подержишь у себя? — смущённо произнёс хозяин.
Пришлось усесться на переднее сиденье, держа багаж на коленях, пока машина гремела по улицам Филадельфии, пропуская через себя каждый стык асфальта.
Офис Фонда Каслмана встретил сперва запахом пыли и бумаги, а затем зрелищем, больше напоминавшим склад, чем рабочее пространство. Стены плотно увешаны старыми картотеками, между шкафами — узкие проходы, а сами коридоры тянулись, как лабиринт. Кажется, шагни в сторону — и можно завалить на себя целую башню папок.
На видном месте обнаружился диван, будто предназначенный для гостей, но и он утонул под кипами документов.
— Ах, и тут не убрал… — с виноватой улыбкой Дэвид смахнул бумаги прямо на пол. Бумажный шорох пронзил тишину.