Слова звучали как фанатичное восхищение, но на деле шаг за шагом подтачивали миф о технологии.
Холмс улыбнулась жёстко:
— Делать невозможное возможным — вот что такое инновации.
— Но хоть принцип можно услышать?..
— Нет. Это коммерческая тайна. Coca-Cola ведь тоже не раскрывает формулу.
— Но на этикетке хотя бы пишут состав, пусть и общими словами — «натуральные ароматизаторы». Хоть что-то.
Тонкая плёнка странности окутала зал. Безудержное восхищение, перемежающееся назойливыми расспросами, выглядело неестественно.
— Всё это звучит непрофессионально, — сорвалось с чьих-то губ.
Тем временем речь текла дальше, наполненная терминами, описывающими технологические ограничения, тогда как Холмс упорно повторяла лишь «собственная разработка». Разрыв становился всё очевиднее.
Некоторые инвесторы начали переглядываться, в их взглядах проступило сомнение.
Ситуация грозила стать неловкой, и Холмс пошла на неожиданный ход:
— Вижу, у вас слишком много вопросов. Давайте договоримся о личной встрече, где обсудим всё подробнее.
Она быстро скользнула взглядом по остальным гостям и снова остановила его на собеседнике, явно стараясь вернуть себе контроль над разговором.
В переполненном зале разговор оборвался так же резко, как звон натянутой струны. Холмс произнесла наигранно вежливым тоном:
— Углубляться в такие детали будет скучно остальным инвесторам. Не стоит тратить время всех ради чьего-то любопытства. Вам выделят старшего исследователя.
Ход был изящный: внешне — забота о прозрачности, а на деле — удобная изоляция от основной публики.
Из тени выступил широкоплечий мужчина с жесткими чертами лица. Это был Шарма, вице-президент и верный соратник в этом замысловатом мошенничестве. Голос его прозвучал как хриплый лай:
— Следуйте за мной.
Коридор встретил запахом свежей краски и приглушенным гулом вентиляции. Под каблуками гулко отдавал холодный мрамор. Шарма вдруг остановился, резко обернулся и, прищурив глаза, процедил сквозь зубы:
— Если продолжите вести себя таким дурачком, долго в обществе не протянете.
Слова ударили, как пощечина, и в воздухе на миг повисла гнетущая пауза. На губах у Шармы заиграла кривая усмешка — он явно ловил реакцию.
— Будь вы моим подчинённым — уволил бы на месте.
Ответ прозвучал спокойно, почти холодно:
— Но подчинённым вашим не являюсь.
— Говорю это как человек с опытом. Совет даю.
В его тоне звучало откровенное высокомерие, настолько нарочитое, что поневоле вырвался смешок. Но слова прозвучали твердо:
— Возраст значения не имеет. Здесь речь идёт о представительстве Goldman.