Аж на мгновение задержал дыхание. Они решили поделиться? Отдать кусочек своего сокровищницы? Пусть и не всё — всего лишь тщательно отфильтрованный, приглаженный набор. Но сам факт… Это казалось смелым, почти дерзким жестом. Сразу почувствовал скрытый подтекст — как будто в воздухе пахнуло не только щедростью, но и расчётом.
«Они собираются разделить бомбу», — подумал и хмыкнул. Gooble не просто приняла удар — она аккуратно переложила часть ответственности на других. Если разговор о монополизации данных всплывёт снова, стрелы полетят уже не только в них — все, кто прикоснётся к этим открытым массивам, окажутся как бы рядом, плечом к плечу, соучастниками.
— Не верится, что они выбрали план H, — тихо произнёс Старк, и в его голосе прозвучала усталая, горькая усмешка. Он словно чувствовал на губах вкус холодного металла. — «Раздавая ключевые активы, они будто говорят: стартапам вроде нас всё равно с ними не тягаться.»
Это был ход сильного — уверенного в себе гиганта. Он не рушил дистанцию, он подчёркивал её. Наш образ хрупкого Дэвида напротив огромного Голиафа рассыпался, как сухая глина под ногами. Вместо неоправданной агрессии у великана появлялся жест «щедрости»: мол, «этот камень принадлежит всем». Да ещё и приправленный новыми «гальками».
План явно трещал по швам. Но тревоги не испытывал. Уже когда-то представлял подобный поворот, хоть и считал его маловероятным — меньше пяти процентов. И всё же реальность, коснувшись кожи, оставила прохладный мурашистый след.
— Ничего, — сказал вслух, ощущая лёгкое напряжение в пальцах, словно перед новой партией шахмат. — У нас ещё есть один козырь.
Старк всё-таки не смог до конца спрятать тревогу — она проступала в его голосе тонкой дрожью, словно стекло едва заметно звенело от ветра.
— Но… сработает ли это вообще? — выдохнул он, будто тяжёлый воздух упирался в грудь. — Чувствую, будто пропасть между нами только увеличилась.
Естественно улыбнулся чуть-чуть, почти незаметно, ощущая во рту терпкий металлический привкус напряжения.
— Иногда сильный противник открывает дорогу особой стратегии. Вспомни Спутник.
Слово это словно отзвенело в пространстве, как стальной колокольчик в холодном утреннем воздухе. Спутник — первый в мире искусственный спутник Земли, маленький, блестящий, как шар из отполированного алюминия. Его корпус, пахнущий машинным маслом и тёплым металлом, уносился в тишину космоса, оставляя за собой длинный след мирового удивления.
После войны казалось, что Соединённые Штаты уверенно стоят на вершине науки и технологий — как человек, уверенный в собственной тени. Но вдруг именно Советский Союз запустил в небо эту крошечную серебристую звезду. Америка испытала настоящий удар — сухой, гулкий, как гром среди ясного неба. Они проиграли там, где считали себя непобедимыми.