— Хорошо говорил, — сказал отец, обращаясь к Акиму, — видно, что у тебя были добрые учителя. — Кто твои родители? Живы ли они?
— Живы, сенатор! Я происхожу из древнего и знатного рода, могу перечислить своих предков за три столетия. Все мужчины в нашей семье были воинами, многие водили большое войско — как ваш легион и даже больше.
— Ты много воевал?
— Нет, сенатор! Наша страна давно не воюет — соседи страшатся нас, а земель нам хватает.
— Как и Риму! — наклонил голову отец. — Но тебе, вижу, пришлось сражаться?
— Несколько стычек на границе с дикими племенами.
Отец снова кивнул.
— В прошлом году мне пришлось воевать в Иудее.
— С кем? — насторожился отец.
— Тоже с кочевниками. Мы попали к ним в плен, затем освободились и направлялись домой. Спокойно уйти нам не дали — пришлось пробиваться…
— Что вы делали в Иудее?
— Искали истину!
Отец захохотал. Он смеялся долго, вытирая глаза салфеткой. Аким терпеливо ждал.
— Ты слышал об иудейском боге, сенатор?
— Заезжий купец из евреев рассказывал. Кажется, он хотел обратить меня в свою веру. Напрасно. Как можно верить в бога, которого нет?
— Ты хочешь сказать, бог евреев не имеет земного облика?
— Купец говорил, что бог везде и во всем. Поэтому евреям запрещено делать статуи бога и даже сооружать ему жертвенники, кроме того, что есть в Иерусалиме. Разве это не странно?
— Ты слыхал от иудея о воплощении бога в человеке?
— Купец толковал о каком-то мессии…
— Разве это не удивительно — увидеть живого бога?
— Я видел.
— Какого⁈
— Августа!
— Император, которого обожествил сенат?
— Да. Разве он не бог? Ему сооружены храмы, любой может придти туда и принести жертву. Даже ты!
— С твоего позволения, не стану.
— Почему?
— Вера запрещает нам приносить жертвы чужим богам.
— Как знаешь… — пожал плечами отец. — Я бы на твоем месте отблагодарил… Купец тоже отказался, когда я предложил ему. Римлянам не запрещено поклоняться чужим богам, лишь бы не забывали про своих. Как видишь, мы свободнее вас.
— Зато нам тепло на свете…
Я не стал более прислушиваться к спору отца с Акимом — скучно. Боги мало интересовали меня. По праздникам наша семья участвовала в религиозных церемониях, я послушно присутствовал — и только. С богами в Риме все просто: своевременно приноси им жертвы, не скупись на подношения понтификам — и все будет хорошо. Спорить о том, чей бог лучше, глупо. Поклонись каждому, почти его жертвой, чтоб никому не обидно — и все дела. Так поступали все вокруг…
Аким заметил мое скучающее лицо и улыбнулся.
— Давай прекратим этот спор! — предложил он отцу. — Все равно каждый останется при своем мнении. У меня сегодня радостный день, и я хочу, чтоб нам было весело. Ты позволишь, сенатор?