— Как себя чувствуешь? Ничего не болит?
Я улыбнулся Гильому, вошедшему в каюту, намеренно фальшивой улыбкой.
— Ничего, кроме гордости. Скручивать меня перед подчиненными было не слишком вежливо, не думаешь?
— Не слишком вежливо обращаться на «ты» к сыну маркиза, не думаешь? — парировал он, ни капли не смутившись.
— Без обид, но я скорее сдохну, чем назову тебя как-то иначе чем просто «Гильом». Ни о каких «Ваше сиятельство» даже не мечтай. Не после того, как я изображал тебя полтора года и вынужден был выслушивать от твоих братьев, сестер и родителей все то, что предназначалось тебе, вместе с жалобами на то, что настоящий Гильом умер, пока ты преспокойненько себе жил в Роделионе.
— Ладно, — пожал он плечами, не став спорить. — Насчет своей семьи… мне, пожалуй, действительно стоит извиниться. Когда я готовил инсценировку своей гибели, даже предположить не мог, что они дойдут до того, что призовут из другого мира человека с моим лицом, вместо того, чтобы нормально пережить потерю и жить дальше.
— Вот уж точно, — тяжело вздохнул я. — Ты вообще знаешь, насколько у тебя семейка отбитая?
Он тоже вздохнул и меня аж передернуло от того, насколько это было похоже на меня. То ли наша почти идентичная внешность влияла на сходство повадок, то ли это во мне неосознанно остались какие-то его черты, привитые за полтора года систематической промывки мозгов.
— Вседозволенность правящей элиты, недостаток грамотного всестороннего образования, полное отсутствие внимания со стороны родителей, жестокая атмосфера политических игр и интриг… я не удивлен, что у них накопилось множество психологических проблем. Возможно, если бы мой талант в раннем детстве не заметил Великий Страж и не поспособствовал моему более грамотному росту, я стал бы таким же.
Я аж кашлянул от удивления.
— Великий Страж Амалиса? Это не легенда?
— Не пытайся сделать вид, что не знаешь о его существовании, — хмыкнул Гильом. — Я знаю, что вы встретились и знаю, что ты его убил.
— Он напал первым, — уточнил я.
Гильом покачал головой.
— Я не собираюсь за него мстить, не беспокойся. Может быть в начале он и демонстрировал лишь добрые намерения, но в итоге оказался тем еще скотом. Так что мне его не жалко. Я даже рад, что он сдох.
— В таком случае могу сказать, что он сильно мучался перед смертью, — ухмыльнулся я.
— Хорошо.
Несколько секунд мы молчали.
— Может быть ты мне объяснишь, зачем нужно было меня хватать, затаскивать на эту яхту, запирать тут? Я бы все равно пошел сам, ведь вы прилетели, чтобы забрать нас в Роделион. Или я неправ?