Холоденко Юрий Александрович
Серия: «По образу и подобию»
Демон — Телохранитель 7
В мерцающей россыпями разноцветных звезд, предельно агрессивной, чернильной глубине бескрайнего пространства соседнего с нами Мира, я прочувствовал, и главное осознал то, что было трудно просто так понять. То, что я где-то осознавал, но никак не ощущал, и в действительности отказывался принимать. А соответственно и правильно использовать — Свою Силу… И проклюнувшуюся, наконец, Мощь. Возросшую многократно, и дающую новые возможности. Например, как буквально минутой назад, не подохнуть там, где любой другой умер бы в миг. В несколько мучительных секунд… Превратившись в растресканный, брызжущий кровью кусок, замерзающего от безумного холода мяса. До скончания веков, прикованный к замысловатой орбите, вокруг недружелюбного светила, изменяемой только гравитацией проносящихся рядом, бесчувственных мертвых соседей. Или судьба могла быть, несколько другой — разбитым на куски каким-нибудь из местных шустрых метеоров или астероидов.
Но разница не велика… Все равно в итоге смерть. Только у тех, кого со мною засосало, почти сразу, а вот у меня, не вернись я назад, с бессознательными, но вероятно многочисленными приключениями, в режиме бесконечного мертвого сна-гибернации. И в итоге все равно разбило бы на куски, или хорошо так прожарило, просыпающегося от сверх острых ощущений меня, местное и как все звезды, пылкое светило. Или же гравитация какой-нибудь, наверняка существующей в этой системе планет, подтянула к себе максимально близко, и ее атмосфера приняла мое бренное тело как десерт, размазав в непродолжительной вспышке о себя в пыль.
Так сказать, кремация…
А использовав мои возможности, мы просто прогулялись и полюбовались красотой… Красотой СМЕРТЕЛЬНОЙ. И даже, посмеялись, насколько это было возможно.
Я задумчиво улыбнулся, припомнив весь испуг своих Дев, и как он вдруг переменился. А еще их наивность и красоту… Глотком свежего, пресыщенного кислородом воздуха, зачастую отрезвляющую меня, и принуждающую к действиям. Правильным и необходимым. Как это делала моя Алинилинель…
И вновь стал серьезным, вспомнив еще и о другом.
Возможно, спустя какое-то время, моя мать забила бы тревогу, и меня отыскал Крестный. Но тогда бы повезло только мне, и больше никому…
И я остался бы ОДИН, осознавая, что всех угробил.
В душе ощутив подступившую ледяную стужу, пожалуй, даже посильнее леденящую, чем холод недавно прочувствованного открытого космоса, я старательно отмахнулся, оставив в голове только лишь вывод: