— Что-то не похож он на опасного. — Один из бандитов обратился к своему главному. — Расстрелять его, пока у него против стрел закончатся амулеты, и все дела.
— Попробуй. — С усталой улыбкой заметил я, в это время включая кольцо воздушного щита. Я так весь год и таскал его, не решаясь продать память о встрече с биологическим папашей. — Но учтите, со следующей стрелой начну отвечать. Не факт, что переживёте ответку.
Бандиты, стоящие по бокам старшего, молча переглянулись. А вот старший от меня взгляда не отрывал. Смотрел, словно хотел что-то там увидеть в утреннем сумраке.
Секунд тридцать мы слегка пободались взглядами, потом бандит вдруг резко передумал продолжать конфликт.
— Оставьте его. — Махнул он рукой в каком-то незнакомом мне сигнале. — Пусть идёт.
Видимо, с дисциплиной в группе было хорошо, потому что все сразу опустили арбалеты. Двое, вышедшие из-за стены последними, резко развернулись, чтобы скрыться. А я продолжал стоять, потому что дорогу мне эти трое так и не освободили.
— Кто ты такой? — Разговорчивый оказался ещё и любопытным. — Где остальные?
— Все остальные умерли. — Постарался, чтобы это звучало, как угроза. — Хотели отобрать у меня… Один трофей.
— Такой ценный? — Словно невзначай поинтересовался главный бандит.
Он же не знал, что моя внешняя молодость никак не доказывает ещё и наивность.
— Для кого как. — Пожал я в ответ плечами. — Им он был нужен, тебе вряд ли пригодится. — Тяжело и устало вздохнул. — Освободите путь, я тороплюсь.
— Куда так торопишься? До волны ещё сутки, легко успеешь до сателлита.
— Да нет, волны я не боюсь. — Грустно усмехнулся в ответ. Не будет больше волн. — Просто…
И тут раздался дикий вопль ужаса! Я напрягся, потому что все трое снова направили на меня арбалеты, пусть и заряженные тупыми стрелами.
— Это Рука кричал? — Тот, что стоял справа, наведя арбалет на меня, теперь смотрел в сторону, откуда кричали. — Это же его голос?
— Да, это он. — Настороженно кивнул лидер и призывно махнул рукой.
Выскочили ещё двое, раньше прятавшиеся. Тут их целая толпа. Смотрю, один из вышедших потерял рукав куртки. Первая кинутая мной печать добралась до его одежды. А я уж думал, что промахнулся.
— Там гоф! — Завопил тот, что рукава сохранил. — Рука мёртв.
Чёрт, эти романтики больших дорог меня задержали, и Малыш пошёл выяснять, куда делась его хозяйка. До этого зверь был мирный, уверен, напал он не первым. Но теперь, не получив наказания от хозяйки, он снова вспомнил, что люди могут стать и пищей.
Вот невезуха! Подозреваю, что защита от проливания крови на гофа не распространяется, он же зверь. Там на умысел причинения вреда идёт упор, а у животных инстинкт.