Вжик… Вжик… Вжик…
Чертовски знакомый и столь же неприятный звук буквально вгрызался мне в мозг, заставляя потеть ладони. Так и хотелось вытереть о себя, только руки были связаны за спиной, да и из одежды на мне были одни лишь трусы. Ну и мешок на голове, если его вообще можно было считать за одежду.
Вжик… Вжик… Вжик…
— Да не, б**, быть этого не может… — пробормотал я, едва ворочая распухших от жажды языком. Я замотал головой, пытаясь вспомнить, что же произошло.
Вроде бы как всего две минуты назад я под калейдоскопом взглядов обитателей моего Аллода, грустных, весёлых, а порой даже ошалелых приложил третье Семя к своему кристаллу, а дальше…
Блин, или, может, это кто-то из бородачей меня приложил, и вся эта эпопея с Системой, гоблинами и шизанутыми личностями мне лишь привиделась?
— Эй, сын келпи, ты чего там бормочешь? — раздалась ломанная речь на английском языке. В то же мгновение мешок с моей головы исчез, а передо мной очутилась заросшая харя старого знакомца.
Вот только в этот раз, я в ответ на его слова не плюнул ему в лицо, а просто рассмеялся.
— Система, ну что за спектакль? — выдохнул я. — Я же точно помню, что в тот раз подвал был другой, да и про какого келпи может говорить эта обезьяна? У нас таких до твоего прихода отродясь не водилось.
— Вот постоянно с вами, людьми, всё не так, — неожиданно на чистейшем русском произнёс сын пустыни, меняясь прямо на глазах.
Густая чёрная борода сменилась аккуратными усиками. Копна жёстких волос, давно не видевших не то что расчёски, а даже капли воды, стала короткой и аккуратно постриженной. Да и изрядно потёртый пустынный камуфляж превратился недорогой, но весьма добротный джинсовый костюм.
— Видишь ли, Николай, то, что тебе говорили паразиты, на самом деле в какой-то степени, правда, — присел… или присела…
Чёрт, что-то я совсем запутался. Как там правильно говорить про мужика, у которого наименование женского рода?
— Да как угодно называй, ведь фактически это твоя частичка в Системе, и сейчас всё в ней подчиняется тебе, — произнесла… произнёс… Система.
Не, ну я так не могу… Зажмурившись, я представил на месте мужчины женщину и, когда открыл глаза, увидел, что это сработало.
Вместо усатого дядьки стояла Мальцева Ксения Ивановна, моя учительница из начальных классов. Странно, в юности она мне казалась той ещё старухой, а сейчас вполне себе молодая женщина, чей возраст ещё даже не перевалил за сорок.
В школе я терпеть её не мог за вечные придирки, но где-то в глубине души даже немного уважал за знания и упорность в попытках передать хотя бы их часть нам, юным бездарям. Что-то примерно похожее я ощущал и по отношению к Системе.