Назад я не хочу, климакофобией не страдаю, поэтому начинаю подъем.
Подъем отнимает много времени. И сил. Когда я наконец увидел последние ступеньки панель выносливости уже настойчиво мигала, обещая в ближайшее время подбросить мне статус «усталость». Но сам я ощущал это очень странно, отстраненно. Я будто пытался расслышать песню, доносящуюся до меня через стену. Можно расслышать слова и уловить общий ритм, если уже слышал и знаешь именно эту песню. Но стоит заиграть чему-то незнакомому, и звук превращается в глухой неразборчивый шум. Сейчас я еще знал, что такое усталость. Когда наступит момент, после которого я это забуду?
Наверху меня ждал… Храм?
Вход обозначали два вырезанных из дерева идола, слева то ли какая-то русалка, то ли нага, справа внебрачный потомок Ктулху. Похоже, мне еще только предстоит знакомство с обширным бестиарием этого мира. Пройдя между ними я двинулся дальше, обойдя колодец. Справа и слева стояли домики, какие я видел у скуманов. Впереди, сложенный внутри скалы, каменный вход. Глядя на его торжественность, я и подумал о храме. Впрочем, торжественность была сильно потрепанной и ветхой, не похоже, что храм получал хороший уход.
Нащупав ножны на бедре я двинулся дальше. Загляну в гости к местным богам, может, узнаю что-нибудь интересное.
Внутри, пройдя мимо еще нескольких статуй все тех же наг, оказался в относительно просторном зале, в центре которого возвышался постамент. Вот только постамент был пуст. Да и вокруг все выглядело заброшенным, пыльным. Покинутым.
Между колонн, которыми были оформлены стены, скрывались двери. Из одной такой показался молодой человек в пыльной хламиде. Он улыбнулся мне, кажется, искренне обрадованный.
— Путник! Не часто кто-то сюда заходит.
Я по протоптанной дороге и не скажешь. Но я промолчал, рассматривая парня.
— Проходи! Здесь ты всегда сможешь найти кров и помощь, — продолжил меж тем послушник.
Стараясь выглядеть расслабленно я двинулся к нему.
— Да, помощь бы мне не помешала.
— Все, что будет в моих силах, — улыбнулся он, кажется, даже обрадованный такой возможностью.
— Ты здесь один? — я оглянулся, пытаясь найти другие выходы. — Я слышал про обитающего здесь старца…
Ложь была случайной, придуманной на ходу. И вызвала у парня только грустную улыбку.
— Ты слышал о моем наставнике, он вернулся в лоно Элены .
Имя богини отозвалось каким-то глубокими чувствами, но в то же время слишком мимолетными, слабыми, чтобы их разобрать. Я был уже достаточно близко для рывка и выхватил нож.
Парень никак не среагировал, когда я прижал его к стене и приставил лезвие к горлу. Пусть он хоть десять раз добрый самаритянин, стоит ему узнать о моей сущности, как тут же попытается чем-нибудь приголубить. А я этого совсем не хочу.