Сейчас меня занимали только сборы клана в «Хрустальные пещеры», и я решительно не понимал, почему такое простое дело, как закупка бижутерии с резистом к «Очарованию», вдруг тормозит там, где, казалось, всё должно было пройти гладко.
— Вы что, все думаете, что деньги никогда не заканчиваются? Ладно эти кретины, — гном обвёл рукой вокруг, хотя кроме нас в кабинете никого не было. — Но, ты-то! Ты же сам знаешь, каким трудом они нам достались. И нельзя их разбазаривать направо и налево ради одного похода в «данж». Так недолго и по миру пойти. А потом что?
Если бы Утрамбовщик сейчас жалобным голосом начал рассказывать о трудностях жизни на паперти, я бы ни капли не удивился. С этого пройдохи станется. Всё, что угодно сделает, чтобы только бы не тратить ни медяка. Вот уж действительно — щука какая-то: палец в пасть засунуть легко, а вот обратно — только с мясом выдирать. Иногда я жалею, что назначил на роль казначея именно его.
— Во-первых, — устало вздохнул я, помассировав переносицу. — Не нам, а мне. Эти деньги поднимал я. И это стоило мне ссоры с Лигой Букмекеров, если тебе не изменяет память. Понятно, что часть я отдал в казну клана, но всё же не путай понятия: «моё» и «наше».
— Ой, да эти незначительные мелочи можно и опустить, — легкомысленно отмахнулся Утрамбовщик от моих слов. — Ты не слышишь главного, Белый! Если мы сейчас закупим на «ауке» такое количество «бижутерии», наша казна покажет дно! Ты цены на неё видел? Да нам можно целое крыло к Сердцу Хаоса достроить за эти деньги, крышу позолотить, а потом ещё и закатить банкет на две недели для всей Пасти Леты. А потом нам что делать? Лапу сосать? Или даже не лапу?
— Ты ещё пейсы начни горестно на пальцы накручивать, кокетка ты наша бородатая, — поморщился я потому, что Утрамбовщик явно начал переигрывать. — И что такого, что цены подскочат?
— А то, что цены на «бижу» с резистом к магии Очарования взлетят в цене, а «аук» начнёт лихорадить. И, таки, я тебе скажу вот что, Вова. Ты даже моргнуть не успеешь, как они взлетят, цены эти, — торжествующе припечатал гном, будто этот хлипкий несвязный аргумент должен был окончательно меня убедить в его правоте.
— Да и хер бы с ними, пусть взлетают, — не врубился я. — Нам-то что? Мы своё купим, а там пусть остальные потом сами разбираются. Я вообще не понимаю сути твоей претензии.
— Та я даже не сомневался, — возмутился гном. — Потому что правильно торговать — это великое искусство, в котором, Белый, при всём моём уважении, ты не смыслишь ни черта.
Я действительно не находил ничего такого, из-за чего Утрамбовщик бы так возмущался. И единственным объяснением его поведения я видел только патологическое гномье скупердяйство, которое уже стало немного напрягать. Внезапно меня посетила неприятная мысль.