Я оттолкнул очередных нападавших железных воинов (одной рукой это было крайне затруднительно) и приблизился ещё на пару шагов к крыше, на которой стоял довольный Меньшиков, чью наглую ухмылку я вполне мог уже разглядеть.
Он сжимал в руках мастер-пульт (а это определенно был он), а губы его шевелились, отдавая неслышимые команды.
— Сейчас, — мысленно прошептал я, глядя на Меньшикова, — Главное, чтобы получилось.
Мы с Феликсом сражались с врагами, казалось, уже целую вечность. Каждый пропущенный удар от «Стражей» отдавался в моих висках пульсирующей болью, но мой голем, несмотря на повреждённое колено и левую руку, безжизненно висящую плетью, всё ещё держался. Ему ещё хватало сил уворачиваться, блокировать, и даже контратаковать, хотя пластины брони давно превратились в месиво. Я чувствовал, что и мои собственные силы на исходе. Рассечённая бровь саднила, на губах запеклась кровь, а правая рука онемела от постоянного напряжения, сжимая последний ремень крепления.
«Феликс, правого», — мысленно скомандовал я.
Голем встретил нападающего прямым ударом в корпус. «Страж» отлетел к стене, но тут же вскочил на ноги, вот ведь неубиваемые твари.
Тем временем ворота Цитадели почти полностью закрылись, оставалась лишь узкая щель, в которую едва смог бы протиснуться человек. Солдаты с той стороны кричали что-то неразборчивое, пытаясь раздвинуть створки, но у них, ожидаемо, ничего не получалось.
И тогда я принял единственно верное решение.
— Феликс, бей в ворота! — закричал я вслух, перекрывая шум боя.
Голем, не мешкая, развернулся спиной к нападавшим и, занеся единственную здоровую руку, обрушил свой кулак на кованое железо створки ворот. Удар вышел страшным, с резонансной подпиткой, от треска которой у меня самого зазвенело в ушах. Петли не выдержали, и воротина с грохотом рухнула на брусчатку, подняв облако пыли и освобождая проход военным.
— Вперёд! — крикнул я бойцам и снова устремился на «Стражей».
Один за другим солдаты просочились внутрь через солидный пролом, рассыпались вдоль стены и вскинули ружья, затем сразу же ударили дружным залпом. Пули засвистели мимо Феликса, впиваясь в броню «Стражей».
Один из них, тот, что уже повис на моём големе, получив несколько пуль в голову, поспешил ретироваться, второй зашатался, ему более удачливым выстрелом повредили колено. Ещё один просто отвлёкся на новую угрозу, но я тут же воспользовался удобным моментом.
«Феликс, по голове!» — подал я мысленную команду.
Голем обрушил кулаки на его стальную башку, и красные глаза «Стража» погасли навсегда.