А потом пришла боль, причем сразу отовсюду: голова раскалывалась, правая кисть горела огнем, и все тело ныло так, будто меня долго и старательно били ногами.
Тем не менее, я лежал на чем-то мягком. Явно не на подмосковной суглинистой почве. Тем более, что это «что-то» шуршало.
Я попытался открыть глаза, но получилось только правый — второй оказался склеен чем-то. Но мне удалось осмотреться по сторонам. Увидел я черное небо без звезд и край кирпичной стены. А подо мной были мусорные пакеты: большие, черные. И я лежал среди них.
Почувствовал, как по лицу что-то течет. Я поднял руку и потрогал свою голову, а потом посмотрел на пальцы. Кровь.
То, что я оказался в какой-то помойке, еще как-то укладывалось в ситуацию, которую я помнил. Я мог не добить кого-то из напавших на меня бандитов, и он погрузил меня в багажник и увез на мусорку. Вместо того чтобы закопать там же, на месте, в яме. Бред какой-то.
А вот что не укладывалось в голову вообще — это пальма, которая росла через дорогу. Ну вот не тот у нас климат, не растут у нас пальмы, разве что дома в цветочных горшках.
А еще я отчетливо помнил, что умер.
А теперь лежу в мусоре, и у меня болит голова, а от пуль, попавших в грудь, нет ни следа. А потом мое внимание привлекло кое-что другое.
Руки мои были, как бы это парадоксально ни звучало, не мои. Пальцы длиннее, уже. И часы на запястье тоже были не мои — я носил наградной «Полет», который получил за двадцать лет службы, а теперь вместо него какая-то странная электроника, из тех, что вышли из обихода еще в девяностых.
Я попытался сесть. Получилось только с третьего раза — в ответ на каждое движение на меня накатывала волна тошноты. Кое-как ощупал себя: на мне была совсем не та одежда, что днем. Кожаная куртка, под ней — рубашка. Под мышкой кобура, но пустая.
Джинсы и ботинки. Карманы пустые — ни ключей, ни бумажника, вообще ничего.
Огляделся снова. Тупик, мусорные баки, кирпичные стены и ржавые пожарные лестницы. Кое-как поднявшись, я оперся о стену и двинулся наружу из тупика. Ноги подкашивались, земля качалась, меня шатало из стороны в сторону.
Где-то на полпути я остановился и меня вывернуло. Рвало меня долго, каждое движение отдавалось судорогой в теле, но, на удивление, стало легче. Оставив на земле содержимое желудка, я двинулся дальше, вышел за угол и оказался на улице.
Одноэтажные дома, палисадники за сетчатыми заборами, а на углу вывеска — «Liquor Store». То есть вино-водочный магазин, если переводить на наш язык.
Но и тут была проблема. Вообще-то, английского я никогда не знал, а теперь читал вывески и указатели, и они сразу же переводились у меня в голове на родной язык. И никаких усилий для этого прилагать не приходилось.