А в прошлую субботу Билл приехал ко мне в трейлер, посмотрел на то, что я выбрал, отбраковал большую часть, оставив всего три объявления. Мы поехали к телефону-автомату, договорились по нему о просмотрах, и за день объехали всех продавцов. И на последнем нам все же улыбнулась удача — попался достойный экземпляр, который одобрил даже Билл.
Передо мной стоял именно он — серый «Крайслер Пятая Авеню» восемьдесят четвертого года. Продавец, пожилой мужчина за шестьдесят, купил его новым в салоне и накатал восемьдесят тысяч миль, ежедневно добираясь на работу из Пасадены в Торранс.
Сначала мне показалось, что это много для пятилетней машины, но при просмотре других вариантов я понял, что тут автомобиль эксплуатируется в среднем гораздо активнее, чем я привык по опыту из России. Тут многие живут в пригородах, ежедневно проезжая по тридцать миль в одну сторону до работы. Да и вообще, одноэтажная застройка Лос-Анджелеса делала его сильно менее компактным, чем российские города моего времени, где преобладали дома от пяти до двенадцати этажей. Соответственно, добраться куда-то по делам пешком было почти невозможно, поэтому и средний пробег у машин был гораздо выше — на них ведь даже за хлебом ездили.
А вот состояние при этом — гораздо лучше. Как сказал прошлый владелец, машина никогда не покидала Калифорнию. А значит, не видела ни особой распутицы, ни реагентов, которыми засыпали Москву на протяжении всей зимы, и которые сжирали днище, пороги и крылья машины до дыр за два года.
На моем «Крайслере» коррозию удалось найти только на днище, и то лишь пару небольших очагов, не успевших нанести никакого особого вреда. По низу кузова было несколько незначительных сколов краски от камешков, отлетавших с дороги, а на обтянутой винилом задней части крыши была небольшая потертость от чехла, под которым владелец хранил машину на солнце.
То есть состояние, несмотря на пробег, было близко к идеальному. Билл забрался под капот, заглянул под днище и даже проехался — и подтвердил мое мнение. Мы немного поторговались с владельцем, и мне удалось урвать этот алмаз всего за пять с половиной тысяч долларов. Это немного больше, чем я планировал потратить, но эта машина стоила каждого цента.
Поэтому теперь я буквально плыл на ней по дороге, ощущая себя на роскошной яхте — настолько мягкой была подвеска. Восьмицилиндровый движок на пять с небольшим литров негромко, но породисто урчал. Это был не безумный «Шевель», от которого закладывало уши — здесь все было создано для комфорта, а не для скорости.