Вика
Вальегранде, Боливия,
9 октября 1967 года
Они стояли на поросшей куцей травой лужайке, которая служила для жителей этого жалкого поселка центральной площадью, и неотрывно смотрели в небо. Эти трое были очень разными: смуглый потомок инков в блестящей черной рубашке, джинсах и соломенной панаме, высокий бородатый скандинав — вылитый викинг и холеная молодая красавица с холодным лицом.
И все же их многое объединяло.
Прежде всего они не были людьми.
И все трое — Светлый, Темный и Инквизитор — были Высшими. Потому что туда, куда собирались они, могли пройти только Высшие.
И все они с замиранием сердца — в чем никогда бы не признались! — ждали вертолет, стрекот которого уже раздавался в безоблачной синеве.
— Зачем нам их ждать? Мы можем уйти в Сумрак уже сейчас, — нарочито равнодушно предложила красавица.
— Нет. Прежде я хочу убедиться, что он действительно мертв, — пробурчал в ответ викинг.
— Но нам уже пришло подтверждение, что его казнили! — возразила красавица.
— Не поверю, пока не увижу лично, — не уступал викинг.
Потомок инков молчал, лишь щурил узкие черные глаза и придерживал рукой панаму, которую так и норовило сорвать порывом ветра, вызванным уже садящейся прямо перед ними «вертушкой».
Появления этого вертолета поджидали не только трое Иных; поодаль сбились в испуганную кучку местные крестьяне, а чуть ближе к площади, около большой глинобитной хижины с полуразрушенными стенами, стояли с камерами на изготовку многочисленные репортеры и несколько офицеров боливийской армии, каждый из которых был так или иначе причастен к поимке, пожалуй, самого знаменитого революционера двадцатого века. Грузный, важно раздувающий багровые щеки генерал Анайя, его полная противоположность — худой как щепка полковник Кинтанилья и вертлявый, постоянно вихляющийся майор Торрес — эти трое командовали антипартизанскими подразделениями, которые в итоге и загнали отряд Че Гевары в ловушку. Офицеры Лоренцетти и Селич лично допрашивали и пытали знаменитого команданте в деревушке Ла-Игера неподалеку отсюда. Родригес, агент ЦРУ и урожденный кубинец, передал на место приказ о казни Че, подписанный лично президентом Баррьентосом, и успел задать команданте томящий его вопрос:
— Почему ты сражаешься здесь, в Боливии, а до этого на Кубе? Ты же аргентинец! Какое тебе дело до чужих стран?
— Сначала ответь, какое тебе дело до Боливии — ведь ты же кубинец, — тихо ответил ему Че.
…Сейчас все они не сводили глаз с вертолета, к длинным полозьям которого был крепко примотан бесформенный сверток в плотной мешковине.