— Да, настоящий боевой летчик.
— А машины?.. — Нестеров сделал шаг ближе, и его голос понизился, став доверительным. — Вы говорите, наши им в подмётки не годятся? — В его тоне послышалось не только сомнение, но и жгучий, чисто профессиональный интерес авиатора. — Какие они?
— Реактивные, — коротко бросил я, чувствуя, как снова попадаю в ловушку собственных необдуманных откровений. — Летают очень высоко и очень быстро. Скорость, если мне не изменяет память, до трех тысяч километров в час. Высота — что-то около двадцати километров. Истребитель-перехватчик.
— Наш? — не унимался капитан, и в его выцветших, уставших глазах загорелся настоящий, живой огонек одержимости. — Имперский?
— В каком-то роде, — ушел от прямого ответа я, понимая, что на подробные лекции по авиастроению будущего нет ни времени, ни настроения. Потом, если не забуду, дам ему книжку по этой теме почитать, пусть просвещается.
— Ваше высокоблагородие, всё готово, можем выдвигаться! — К нам, чеканя шаг, подошёл один из летчиков, поручик со сложной, не запоминающейся фамилией. Его угрюмое, обветренное, как старый башмак, лицо было серьезно и сосредоточено. Он держал руки по швам, вытянувшись в струнку.
Небо к этому времени почти совсем заволокло тучами, хотя до самой земли они ещё не опустились, оставляя нам узкую, но пока достаточную для полета прослойку воздуха. Подниматься выше, в клубящуюся муть, я не хотел — там нас ждала слепота и болтанка. Но и цеплять землю брюхом, желания тоже не было. С одной стороны, нам все равно предстояло «идти» вниз по извилистой ленте реки, высматривая пропавший плот, но с другой, заниматься воздушной разведкой в такую погоду далеко не лучшая идея. Солнца нет, свет серый и плоский, поэтому видимость будет так себе.
Не дожидаясь, пока неповоротливый «Юнкерс», похожий на жирного железного карпа, медленно выкатится на импровизированный старт, я добежал до своего «Фоккера» и ловко, по-юношески, втиснулся в тесную кабину. Хорошо, что стартер починили — невероятное, почти роскошное удобство. Одна кнопка — и не нужно изворачиваться. А вообще, вот он, тоже биплан, но в сравнении с «кукурузником» — в разы проще, даже примитивнее, словно детский конструктор. И приборов меньше, и вся панель выглядела лаконичнее, аскетичнее, без лишних наворотов. Это как сравнивать мотоцикл и велосипед — оба на двух колесах, но разница — пропасть.
Запуск прошел штатно, без сюрпризов, мотор чихнул раз-другой, выплюнув сизый дымок, и с нарастающим, уверенным ревом мы покатились по твердому грунту. Следов от колес шасси здесь особо не оставалось, но даже так место взлета и посадки трех машин будет хорошо заметно с воздуха, и после нашего убытия здесь поработают парни с метлами и граблями, маскируя следы, заметая улики. Если, конечно, небеса не разверзнутся раньше и не зальют всё водой.