— Место здесь идеальное для базы, — сказал он, — но не для засады. Тут можно спрятать хоть три таких катера, отдохнуть, перегруппироваться. А вот для засады нужно что-то другое искать.
Я кивнул, но взгляд мой всё равно упрямо скользил по карте ниже по течению, туда, где река делала широкую петлю.
— Всё равно надо проверить окрестности, — сказал я. — Поднимусь на планере. Мало ли что прямо сейчас плывёт.
Олег посмотрел на меня с лёгким скепсисом.
— Вряд ли. Они же по ночам двигаются, чтобы не обнаружили. Сейчас, после вчерашнего, вообще затаятся. А днём планер на фоне неба — как на ладони.
— Может, и затаятся, — не отступал я. — А может, как раз наоборот — стягивают силы, перегруппировываются. Увидим. И… — я сделал паузу, выбирая слова, но потом махнул рукой. — Чёрт с ним. Мне просто не сидится. Понимаешь? Мысли всякие в голову лезут, свихнусь если без дела тут торчать буду.
Олег замолчал, потом вздохнул, отложил карандаш.
— Ладно. Слетай. Но только без геройств. Увидел что-то — запомни координаты и назад. Понятно?
Я молча кивнул и, не тратя больше слов, повернулся и зашагал к тому месту под деревьями, где прятался планер.
Сперва — оружие. Из рюкзака достал «ВАЛ», проверил магазин, дослал патрон в патронник, поставил на предохранитель. Два магазина в подсумки на разгрузке. Две гранаты РГД — одну на пояс, одну в карман куртки. Пристегнул рацию, потом взялся за бинокль. Снял с него ремешок и вместо этого привязал прочным шнурком к кольцу на моей разгрузке, чтобы в полете он висел на шее, не мешая, но всегда под рукой.
Потом — планер. Проверил уровень топлива в маленьком баке — чуть больше половины. Хватит. Рюкзак с оставшимися припасами закрепил так же позади кресла.
Мужики помогли вытолкать планер и развернуть его по ветру.
Мотор завелся с первого раза. Я дал ему немного прогреться, потом, убедившись, что всё в порядке, добавил газу и начал разбег.
Сначала планер пополз неохотно, но через десяток метров, когда воздух побежал по крылу, почувствовался подъем. Потянул ручку на себя. Нос приподнялся. Еще секунда — и скачки колес по кочкам сменились плавной, зыбкой тишиной полета. Земля ушла из-под ног.
Поднявшись до тридцати метров, я взял курс вдоль реки, но не прямо над водой, а метров на двести в стороне, держась линии леса. Так, в случае чего, всегда можно было нырнуть в зелёную гущу, или быстро сесть на какую-нибудь полянку.
Правой рукой я то и дело нащупывал бинокль, подносил к глазам. Левой — корректировал ручку. В ушах стоял ровный, монотонный рёв мотора. Мир в линзах прыгал и трясся, но был удивительно чёток: каждая кочка, каждая коряга, торчащая из воды.