Едва я заглушил мотор и откинул фонарь кабины, к нам уже подкатывали подводы и грузовик. Со стороны домов бежали люди. Не суетясь, без лишних криков, — всё было отработано. Они окружали «Юнкерс» и «Ан», образуя живые цепочки. Из темного чрева самолетов им на руки передавали ящики.
Я слез с крыла, чувствуя в ногах дрожь от долгого напряжения и промокшую от пота спину.
Задерживаться не хотелось ни минуты. Убедившись, что подручные уже откатывают «Фоккер» — в сторону ангара для осмотра, я вздохнул с облегчением. Дело сделано. Выдохся. Прямо с ног валюсь.
Забрав из кабины свой нехитрый скарб, — рюкзак средних размеров, — я закинул на плечо МП-40, и неспешно, почти вразвалку, побрел домой, чувствуя, как скрипят суставы. Без меня тут справятся. А мне бы сейчас поесть плотненько, да на боковую завалиться. Утром вылет, а время уже к вечеру, выспаться надо.
Пока шел, кивал всем встречным, уже не удивляясь, что лица вокруг в основном чужие. Почти не встречаю людей из того, первого состава. Если прикинуть, «старичков» наберется один из пятнадцати, а может, и того меньше. Цифры в голове вертелись безо всякой радости. Когда мы, оглушенные и перепуганные, оказались здесь, в безжалостной Степи, нас было порядка полутора тысяч. Но постоянные нападки со всех сторон — то мародеров, то тварей, то непонятных, полумифических «степняков», плюс отсутствие лекарств, а потом и эпидемия… Всё сделало свое дело. Степь, как безжалостный жернов, перемолола кости и души. Выжили самые крепкие, самые упрямые. Или самые везучие.
— Здравствуй, дядь Вась! — словно в ответ на мои мрачные мысли, внезапно окликнул кто-то молодой и звонкий.
Я обернулся. Это был Дима, сын Олега. Вроде ещё пацан совсем, четырнадцать лет, но уже высокий, догоняющий меня ростом, плечистый, с проступающей скуластостью на загорелом лице. В отца, коренастого и круглолицего, он не пошел, уродившись в мать, в Ольгу.
— Привет, Дим, — устало ответил я, намереваясь пройти мимо, но у пацана было иное мнение на этот счет.
— А я к вам, дядь Вась! — перегораживая мне дорогу, громко, с вызовом заявил он.
— Что-то срочное? — сразу напрягся я, внутренне собравшись. В нашем мире «срочное» редко бывало хорошим.
— Очень, — огорошил Дмитрий, смотря прямо и серьезно.
— Ну, говори, раз срочное… Только давай по пути, если не возражаешь… Годится? — инстинктивно понимая что ничего серьезного не случилось, предложил я, снова делая шаг.
— Годится! — просиял подросток, разворачиваясь на каблуках своих грубых ботинок, и тут же, почти без паузы, затараторил, едва поспевая за моим шагом. — Я вот что хотел, дядь Вась, вы же набираете людей в эскадрилью? Я слышал, мужики говорили. Возьмите меня, я на симуляторе давно тренируюсь, у меня и штурвал есть!