Я уже привык к такому отношению. И это не худшее, что мне высказывала моя семейка. Разъяренный братец спустился по лестнице, а я еще долго смотрел ему вслед — задумчиво и даже с жалостью. Каково ему будет узнать о смерти любимой жены?
Но пока очевидно одно: Амари хранила больше грязных секретов, чем вся моя семья вместе взятая.
Я долетел до дома Изель Ривенделл на Ветре — моих сил не хватало сейчас даже для частичного превращения и призыва крыльев, я почти все отдал во время ритуала и после — чтобы раны Авы быстрее затянулись и она поправилась. Сейчас во мне остались крохи, которые мне еще могут пригодиться.
Ветер опустился перед крыльцом невысокого дома. Я спешился. Здесь уже работали мои люди и все было оцеплено. Соседи и знакомые опрошены. Картина складывалась не самая приятная: бедную девушку шантажировали. Её сына Лаейса взяли в заложники и требовали от Изель убить подругу, для этого снабдили необходимым артефактом — клинком тени. Он расщепляет не только тело, но и душу. Редкая и очень дорогая штука, древняя. В основном её используют, чтобы мгновенно убить дракона, но в данном случае, я думаю, расчет был на меня.
Они не хотели, чтобы я оживил Амари. И я бы не смог, если бы не наша с Авой связь — именно благодаря подарку Мортаны я смог призвать душу Авы обратно. И кто бы знал, сколько раз за прошедшие сутки я благодарил богиню за этот дар.
— Что-то новое удалось узнать? — спросил Сей-Мин.
Мужчина обернулся ко мне и склонил темноволосую голову. Он родился не здесь, его родители уроженцы Восточных королевств с крупнейшего материка нашего мира — Марийского, — что сказалось и на внешности, и на имени разведчика.
— Действовали чисто, — вздохнул он. — Мне почти не удалось найти следов.
— Почти?
Сей-Мин достал пузырек с пеплом внутри. Я улыбнулся и протянул руку. Открыл крышку и высыпал пепел на руку. Прибегать к силе не хотелось, но выбора нет. Я активировал заклинание, забирая из источника крупицы едва успевшей восстановиться магии, и постепенно бумага на ладони начала возрождаться. Подобная магия была высокого порядка, редко кому поддавалась и отнимала много сил — неудивительно, что у меня на лбу выступила испарина, а когда бумага почти восстановилась, я пошатнулся. Меня придержал Сей-Мин.
— Лорд, что с вами? Слишком много сил потратили на оживление… Амари? — уточнил он хмуро.
Я вымученно кивнул и, восстановив дыхание, посмотрел на записку. Сей-Мин тоже склонился над ней и нахмурился.
— Вновь Эскария?
— Похоже на то.
«Сегодня. Театр» — всего два слова, но важно было не что написано, а как. Эскарийский очень похож на рошмадский язык, но в Эскарии принято писать печатными буквами, не соединяя их, да и завитки у двух букв характерны. Бумага, естественно, была с самоуничтожением — поэтому мне и остался один пепел.