На улице его встретил Леопольд. Он только что прибежал вместе с Брутом на плечах и выискивал друга.
— Я тут, — махнул рукой Зефир.
— Что происходит? — чернявый быстро оказался рядом, осматривая выбитую дверь.
— Вызвал этих уродов на ритуальный поединок.
Вокруг тем временем стали собираться зеваки. Толпа была не очень большая, но люди продолжали подходить, заинтересованные происходящим.
— Наша помощь нужна? — друг смерил взглядом выходящих из здания черных плащей.
Они вызволили и оттащили двух пострадавших вглубь помещения, с которыми осталась блондинка, а сами направились к командиру, обнажив оружие.
— Нет, но последите, чтобы никто исподтишка не ударил.
— Добро, — кивнул чернявый и отошел вместе с Брутом в сторону, освобождая место для поединка.
— Ты хоть знаешь, на кого напал⁈ — гневно произнес усатый черноволосый мужчина, возглавлявший процессию.
— Знаю. И не напал, а вызвал на ритуальный поединок по заветам Всемогущей Бойни, — не менее злобно ответил Зефир. — Давайте уже начинать. Или струсили⁈
То, что сейчас делал командир, было абсолютно законно. Культ, конечно, потерял былое влияние, но ритуальные дуэли все еще оставались сакральным правом любого человека практически по всему континенту. Никто не мог вмешиваться в них, иначе рисковал навлечь на себя гнев культистов, а отказ от сражения частенько грозил общественным порицанием и даже остракизмом. Тем более перед ним были воины, солдаты на службе короны, для которых последствия были бы куда серьезнее. Клеймо труса среди соратников не так-то легко с себя смыть.
Единственным тонким местом в придуманном на скорую руку плане была порча имущества и нападение на двух охранников. Дверь-то он снес до момента вызова.
Однако и тут закон отдавал предпочтение командиру. Он был аристократом, и максимум, что ему грозило, — штраф, оплата целителя для пострадавших и возмещение убытков.
— Ты поплатишься за свою наглость! — тем временем проговорил усач. — Парни, мочи его!
Шестеро воинов бросились с оружием наголо на Зефира. А зеваки, образовавшие вокруг что-то вроде небольшой арены на широкой улице, оживленно загалдели. Такие представления происходили нечасто, тем более участником этого была государева служба, что придавало происходящему особой перчинки.
Зефир остался стоять на месте и даже не вынул из ножен меч. Эти шестеро не представляли для него абсолютно никакой угрозы. Усатый мужик ощущался на уровне двух оснований, а остальные были и того слабее.
Дождавшись, когда к нему подлетит первый противник, размахнувшийся мечом — тот самый черноволосый предводитель — командир отвесил ему пощечину. Мужика снесло словно солому ветром, и тот улетел в сторону на несколько метров, грохнувшись на брусчатку.