Глава 1
Зефир, Леопольд и Мила прошли пару кварталов по разрушенному городу, когда девушка наконец пришла в себя от изумления и произнесла, остановившись:
— Подожди, — она высвободила руку, за которую её вёл командир, и обернулась в сторону поваленной статуи, нахмурившись.
Парни тоже остановились, а Зефир напряженно сказал:
— Лучше пойдем отсюда, не будем привлекать внимание этой женщины.
— У меня там остались дела, — кивнула Мила на разрушенный храм. — Идите, я найду вас позже.
Не дожидаясь ответа, блондинка сорвалась с места, быстро удаляясь от молодых людей. Те переглянулись, однако чемпион была взрослой девушкой, поэтому Зефир только плечами пожал, параллельно прислушиваясь к связи между ним и енотом. Она указывала на пару домов поодаль, которые каким-то чудом сохранились после всего, что устроил здесь гигант, и друзья быстро направились в ту сторону.
Мохнатый обнаружился на краю крыши, он пристально смотрел на свою лапку, с которой ветер уносил остатки артефакта. Выражение мордочки у него было такое, будто он потерял сейчас всю свою енотовью семью, а потом кто-то ещё над их могилами надругался.
— Брут, спускайся, — позвал его командир.
Мохнатый очнулся и посмотрел на товарищей внизу. В глазах-бусинках отчетливо плескалось страдание, и он жалобно затявкал.
Зефир вновь переглянулся с Леопольдом. Из страдальческого монолога стало ясно, что статуэтка танцовщицы была уничтожена, и такая же участь постигла другой артефакт, который был единолично присвоен енотом и которым он контролировал Людевита, а затем огромное чудовище.
— Спускайся давай и пойдем отсюда, — повторил настойчиво командир. — И мы ещё поговорим насчёт того, как ты прикарманил себе артефакт.
Брут стал ещё более несчастным, но с крыши слез, переместившись прямо на плечо к парню.
— И спасибо, друг, ты молодец, — смягчился Зефир, потрепав мохнатого по голове.
Тот моментально воспрял духом и радостно тявкнул, бодрясь, в то время как юноша сразу же задумался: не поспешил ли он с благодарностью и похвалой.
Внезапно с соседней улицы раздались звуки сражения, и командир решил более не задерживаться в ставшем слишком враждебном городе и поспешил к северным воротам.
По мере продвижения к стене никаких новых и нежелательных встреч не произошло. Именно здесь буянил гигант, поэтому все, кто мог, давно отсюда убежали. И теперь перед тройкой друзей проносились разрушенные дома.
Тварь постаралась на славу, целых строений остались единицы, а где-то даже начал заниматься пожар. Брусчатке тоже досталось: там, где чудовище проходило, она была вмята в землю на добрый метр, а в местах, где монстр с силой опускало свою ногу — воронки уходили метра на два-три. Но самое печальное заключалось в другом…