Загудели магнитные зацепы, и, повинуясь командам чутких пальцев девушки, «Самтер» пристыковался к «Одиссею».
Пришлось использовать дополнительную жесткую сцепку — всё-таки своеобразная форма корпуса авизо не предполагала его совместимости с современными моделями кораблей.
— Есть! — сказала Эбигайль, и корвет, повинуясь легким движениям штурвала и полыхая маневровыми, вышел из дока. — Диспетчер, дайте координаты точки выхода.
— На связи Причиндалы-центральная! Ловите координаты! Счастливой дороги, «Самтер!» Счастливой дороги, «Одиссей»! — прозвучал молодой голос.
— А где Гарри? — спросил полковник.
— Поправляет здоровье на Пангее, — ответил Гай.
— Вот как! Не лучшее место сейчас, если честно… — выдал Вольфганг Амадей Крюгер странную фразу. — А что, старый хрыч разжился деньгами?
Гай дернул головой: Пангея вроде бы всегда считалась как раз лучшим местом… Но уточнять не стал. Только ответил:
— Да-а-а, старик исполнил мечту всей своей жизни!
— Неужто «Кашалота» загарпунили⁈ А-а-а-а! Так вот откуда этот странный кораблик! — Крюгер даже зажмурился от удовольствия. — То-то я думаю, наши научники бегают, как наскипидаренные! И что там: рефрижератор, ковчег?
— Ковчег! — кивнул парень.
— Ты и там успел, — то ли осуждающе, то ли восхищенно проговорила Эбигайль, отвлекаясь от пилотирования. — Без нас.
— Без нас! — покивал Мич и показал Гаю язык.
— Ну, сговорились, что ли? — улыбнулся парень.
Но вообще-то ему было приятно: как домой вернулся.
— Прыжок через три, два…
— Айн, цвай… — прошептал Гай.
Эбигайль удивленно посмотрела на него.
— Драй!
Гай сладко зевнул.
— Занимайтесь, молодежь, — бросил полковник. — Я проведаю нашего гостя.
И скрылся за дверью рубки.
— Гай! — решительно сказала Эбигайль. — Нам нужно будет поговорить! Про ковчег, акробатику с киборгом, непонятно откуда взявшиеся навыки пилотирования, вот этот твой «айн-цвай» и твои глаза… И, и…
— И– что?
— И про нас с тобой, вот!
Ничего не заканчивается
Звёзды подмигивали и перешептывались, астероиды, попадая в защитное поле «Дезерета», вспыхивали, сгорая. Мерцали точки гиперпереходов, гудели и взблескивали аварийными огнями непрерывно работающие агрегаты доков.
Обшарпанные стены, масляные пятна на полу, единственная тусклая лампа в дальнем углу, ржавая техника — всё это были мелочи. Главное — здесь никто не ходил, и с невысокого парапета, на котором они сидели, открывался великолепный вид. Гай раз за разом ловил себя на мысли, что внутри себя он всё еще едва вставший на крыло выпускник колледжа, которому только предстоят первые шаги в большой мир. И вот это всё — главная база Конфедерации, космические корабли, прекрасная девушка здесь, совсем рядом — это всё как будто происходит не с ним. Он как будто смотрел фильм о приключениях какого-то другого, решительного, смелого и деятельного Гая Кормака.