Семён стоял, словно поражённый молнией. Его будто обдали ледяной водой, будто отправили в нокаут. В его душе произошёл атомный взрыв от увиденного. Он с трудом заставил свои ноги оторваться от земли и направился обратно в свою машину. Он очень долго сидел на водительском сиденье, закрыв глаза, сжав кулаки и положив их к себе на колени, пытаясь прийти в себя. Но перед глазами по-прежнему стоял парень в жёлтой футболке, прижимающийся к Эле… Затем он ударил кулаком по рулю, завёл машину и стартанул с места, напугав прохожих, направляясь домой.
Эля вернулась домой поздно, Вика уже спала. Семён сидел и играл в компьютер. Она подошла к нему и поцеловала его, он ответил ей и продолжил играть. Эля устало потянулась, зевнула и спросила:
– Ты ужинал? Или меня ждал?
– Я не ужинал. Поужинаю в ресторане.
– Мы идём в ресторан?
– Не мы, а я. Сегодня корпоратив. Отмечаем с ребятами в ресторане годовщину. Сегодня три года нашему магазину. Столик заказан. Я на днях тебе рассказывал. Но ты, очевидно, тогда уже уснула и не слушала меня.
– Я не помню такого… не удивительно, если я уснула. Упахиваюсь на работе, словно трактор… Где вы собираетесь? Кто там будет?
Семён услышав слова о работе, снова представил её с тем парнем. Но не стал ничего говорить, и демонстрировать свою уязвимость.
– Собираемся в «Славянском». Буду: я, ребята, несколько поставщиков, пару ключевых клиентов.
– Я с тобой могу пойти?
– Тебе там будет скучно. У нас чисто мужская компания, ты будешь только смущать всех, мы не сумеем нормально общаться. Я пойду один.
– И как обычно нажрёшься… и придёшь под утро… А Эля – сиди и жди до рассвета своё чудо-чудное… диво-дивное… Как же меня это всё достало!
– Я приду вовремя в этот раз. Телефон заряжен. Всё заранее было спланировано.
– Знаешь. Год назад я тебе ещё верила. Я надеялась. Думала ты и правда сможешь держаться, надеялась, что мы нашли компромисс, что тебе дорога твоя семья. Но с тех пор – это уже пятый твой загул… Стоит сказать, в первые два раза ты ещё неплохо держался, но потом ты опять начал приходить под утро. И сегодня будет так же, а телефон будет либо недоступен, либо потерян. Я проплачу всю ночь и возненавижу тебя сильнее прежнего. А на утро ты полезешь ко мне мириться, залезая в трусы, извиняясь, говоря, что ты ничего не помнишь и «Это нормально… Все так делают…», – Эля распалялась всё сильнее и начинала переходить на крик – Ну давай… снова пообещай… ещё раз… соври мне глядя в глаза. Во сколько ты придёшь домой?
Семён, уже привыкший к её истерикам, и научившийся абстрагироваться от них, совершенно спокойно ответил: