— Да что за фигня! — заорал вконец разъярившийся пиромант. — Здесь оставаться слишком опасно, а по улице шастать — это нормально⁈ Идиотизм! У нас в запасе час — не больше!
— Не кричи, — попросил его я, надевая фуфайку. — Никто тебя на улицу не гонит, оставайся.
— Надо держаться всем вместе, — неожиданно заявил насупившийся Напалм и тут же заработал удивленный взгляд Веры. — И я считаю — сейчас не время куда-либо ломиться.
— Наоборот, — возразил я и подошел к выходу из квартиры, невольно опасаясь, как бы вновь не закрутил вихрь смешанной с безумием клаустрофобии. — Сейчас даже дружинники с улиц попрятаться должны. Кто-кто, а они о своих шкурах всегда в первую очередь заботятся. Проблем быть не должно.
— Ну и куда мы пойдем? — воткнула иголку в клубок ниток по-прежнему скептически настроенная Вера.
— В «Кишку», — ошарашил всех я. — А что? Там нас точно искать не будут, и Черный полдень под землей спокойно пересидим. Деньги есть — с голоду не помрем, да и с ночлегом проблем не будет.
— Там народу сейчас… — сморщился Николай, — не протолкнуться.
— Это и здорово — в толпе затеряться проще. — Я вытащил один из блокировавших дверь металлических прутьев. — Воля ваша, с собой никого силком не тащу…
— Обожди, — попросил как-то очень уж осунувшийся при упоминании «Кишки» пиромант. — У меня знакомые неподалеку отсюда живут, они всегда на Черный полдень в «Западный полюс» уходят. Можем у них зависнуть.
— Идея неплохая, — усмехнулся я, чувствуя, как потекла по спине тоненькая струйка пота, а обшарпанные стены вновь начинают искривляться. — Но мне, сам знаешь, после какой инъекции, повышенный фон магического излучения противопоказан. Последний раз говорю: или идете со мной в «Кишку», или идите куда хотите.
— Я с тобой, — пошел на выход Ветрицкий.
— Черт с вами! — с досадой махнул рукой пиромант. — Вер, ты что скажешь?
— Ты же сам говорил — разделяться неудачная затея. — Девушка принялась собирать свои нехитрые пожитки. — Пойдем вместе…
— Давайте в темпе. — Мне никак не удавалось для себя решить, радоваться такому повороту событий или огорчаться. Да ладно, чего уж теперь. Вместе веселее.
Прислушиваясь к доносившимся откуда-то снизу крикам, я вслед за Ветрицким вышел в коридор и поморщился от пронзившей отбитую пятку боли. Хорошо хоть уже отпускать начало…
На улице оказалось погано. Не холодно, сыро, ветрено или неуютно, а именно — погано. Воздух враз застудил лицо и заморозил ноздри. Глаза заслезились от светившего с безоблачного неба лазурного солнца, немного размазанное пятно которого уже миновало зенит и неуклонно опускалось к зависшему почти над горизонтом земному светилу. От неестественно искривленных теней и как бы плывущей из-за невидимого марева перспективы ум начал заходить за разум, и, пониже опустив на лоб шапку, я заспешил к соседнему дому. Пусть там тропинка в снегу и пожиже, зато в теньке.