— Как это — поделиться? — усмехнулся дед.
— Это значит дать откусить немного от твоего пирога. Совсем чуть-чуть, — Греков показал пальцами, сколько на его взгляд означает чуть-чуть. — Процентов двадцать от прибыли будет нормально.
— Интересное предложение… — задумчиво почесал щеку дед.
— Делается все элементарно, — развивал свою мысль лысый скелет. — Введешь меня или человека, которого я дам в учредители, и пусть ему капает доля. Своего юриста я дам, чтобы все оформить. Видишь, тебе даже на это тратиться не придется…
Мы с дедом молча переглянулись.
— Есть еще один вариант, если этот не подходит, — сообщил Греков.
— Интересно было бы послушать, — сказал дед.
— Просто даешь мне рецепты на такие же эликсиры, которыми ты торгуешь, и мы разбегаемся в разные стороны. Ну понимаешь, чтобы не один ты такими вещами торговал и все по-честному было, — разъяснил он нам с таким видом, что я почувствовал себя круглым идиотом. — Кстати, мне второй вариант даже больше нравится. Никакой мутатени с бумагами и все такое… Даешь мне информацию, и мы разбежались навсегда. Как тебе такая мысль?
— Любопытная, нечего сказать, — покачал головой дед. — А если я не соглашусь, что тогда?
— Да кто же его знает, что тогда… — всплеснул руками Греков. — Всякое может случиться… Вариантов на пальцах не сосчитать…
Он посмотрел на нас и загнул первый палец:
— Вот смотри… Для начала может что-то с лавкой твоей случиться. Ну, например, сгорит она к чертовой матери со всеми твоими эликсирами… — он загнул второй палец. — Потом что-то с тобой может произойти… Ты же человек пожилой, правильно? А старики то и дело мрут…
— Дальше можете не перечислять, сударь, смысл я понял, — сказал дед. — Что насчет этого всего скажет полиция?
Лысый красноречиво посмотрел в мою сторону и пожал плечами:
— Я бы на твоем месте этого не делал… Неприятности же не только со стариками происходят… С детьми тоже всякое может случиться… Ты, самое главное, с ответом не спеши, Тимофей… тьфу ты, снова забыл, как там тебя… Ну неважно. В общем, ты не суетись. Подумай как следует, обмозгуй мое предложение со всех сторон. Двадцать процентов — это совсем капля в море, по большому-то счету. Я бы и тридцать мог попросить, но такой уж у меня характер — старость уважаю, понимаешь?
Он с сожалением посмотрел на свой пустой бокал.
— И заодно поспрашивай у людей, кто такой Грек, хорошо? Может быть думать легче будет.
— Не будет, — сказал я и с удовольствием глотнул кваса. — Как там тебя ты сказал зовут? Македонец или что там такое было? А, точно — Спартак же! Правильно говорю?