Сссделай все так, чтобы ссстало открыто’.
— Ясссно… Мррр?
— Угу, — кивнул я. — Спасибо, Форваль.
— И тебе… Максссим… Теперь я наконец-то ссснова сссмогу выходить на прогулки… Не забудь — ты обещал зайти, когда у тебя будет время…
Конечно обещал, а разве я от своих слов отказываюсь? Вот бы еще его найти, это самое время!
До ужина Лешка на связь так и не вышел. Мне не звонил, а у самого телефон был отключен. Вот что думать?
Я ехал на такси в школу, а у самого в голове крутилась целая пачка мыслей. Все какие-то не очень. Среди которых побеждала одна, где я рассказываю отцу Нарышкина как я его записал в Змеиный Орден, а там его убили на вступительном испытании. Нет, лучше покалечили.
Я представил себе Лешку, который в момент разговора сидел рядом с отцом в инвалидной коляске и смотрел на меня как Ибрагим смотрит на Бормотуна. По его лицу катились слезы. А еще у него не было правой ноги. Нет, обеих ног не было. И правой руки тоже не было.
Да вообще ничего не было. Только туловище и голова осталась. Да и то, голова осталась, наверное, только для того, чтобы он мог вот так вот на меня посмотреть.
Ах да. Еще и директор школы с Громовым тоже стояли рядом с ними и смотрели на меня. В глазах Орлова явно читалось, что он о чем-то таком догадывался с самого первого дня моего появления в «Китеже».
Эх…
Каково же было мое удивление, когда оказалось, что этот гад Нарышкин еще рано утром прикатил в школу и завалился спать. Ну а телефон этот негодяй разбил, когда с золоторогим трубачом дрался.
— Вообще-то нормальные люди так не делают! — отчитывал я его в Бункере.
— Я просил Медведева тебе сообщение отправить, что все хорошо, но он, наверное, забыл, — оправдывался Лешка, играясь с котами. — Бывает. Зато я животное покормил, еду ему заказал, миску, горшок…
Помирились мы только к ужину. До этого не разговаривали. Точнее он со мной демонстративно разговаривал, а я с ним также демонстративно — нет.
Зато, когда выяснилось, что сегодня на ужин пицца, которую давали нам крайне редко, мы как-то сразу помирились. Трудно демонстративно не разговаривать, если на столе пицца, двойные порции десертов и куча новостей, которые не терпится узнать и своими поделиться.
Само собой, начали с Нарышкина. Мне вот не терпелось узнать, как они там с этим золоторогим трубачом управились. Ибрагим говорил, что он очень опасный зверь.
У него пасть, как у крокодила, а на лбу рог растет золотой. Ему самое главное не давать времени собраться, иначе он трубить начинает. Да так громко, что из ушей кровь может пойти. Его оттого трубачом и называют. Ну и из-за рога еще — золоторогим.