— Это вы с Киром сговорились? — спросил папа.
— Кирилл тоже поступает на экономический, — пояснила мама.
— Замечательно, — сказал я. — Буду учиться вместе с младшим братом.
Вечером мама возилась в летней кухне.
А я вместе с отцом смотрел телевизор (чёрно-белый, лампово-транзисторный «Горизонт 101» с диагональю экрана шестьдесят пять сантиметров).
Думал о Варваре Сергеевне Павловой, но не пошёл к ней.
Кирилл заглянул домой, когда началась программа «Время».
Худой, загорелый, взъерошенный, голубоглазый.
Как и в прошлый раз, я отметил: мой младший брат уже перерос отца, но не догнал меня.
— Ну и ряху ты в армейке отъел, братец! — сказал Кирилл. — Одно из двух: ты либо поваром служил, либо сожрал всех своих сослуживцев!
Он хохотнул.
Я проигнорировал протянутую руку — шагнул навстречу брату и заключил его в объятия.
Сказал:
— Привет, малой. Давно не видел тебя. Соскучился.
А мысленно добавил: «Мы не виделись с тобой больше сорока лет!»
Мама сменила меня около телевизора.
А мы с Кириллом ушли в соседний двор, где уже бренчал на гитаре Артур Прохоров.
Артур встретил меня вполне искренней улыбкой. Пожал мою руку.
Я увидел, что кожа не его правой руке ещё гладкая, без следов от ожога. С нескрываемым интересом рассмотрел «Артурика» (так его величал мой брат) — совсем ещё молодого чуть сутулого парня, со щёгольскими тонкими тёмными усами и с хитрым взглядом. Отметил, что Прохоров пока сохранял на голове аккуратно зачёсанные на бок жидкие чёрные волосы. И ещё не стал тем хмурым, постоянно кашлявшим и дымившим сигаретой пожилым мужиком, с которым я попрощался за день до купания в Средиземном море.
— Серый тоже собрался вместе с нами на экономический, — сообщил приятелю Кирилл.
Прохоров кивнул.
— Мудрое решение, — сказал он. — Поздравляю. В стране станет на одного экономиста больше.
Я забрал у Артура гитару, погладил рукой струны.
Пальцы поначалу передвигались по струнам неуклюже.
Краем глаза я заметил снисходительную усмешку на лице Прохорова. Не оставил попыток.
И уже к концу вступления я узнал мелодию — улыбнулся.
— Расплескалась синева, расплескалась, — пропел я, — по тельняшкам разлилась, по беретам…
Посмотрел на лица парней.
«В прошлый раз диплом экономиста получил только Артур, — вспомнил я. — Меня отчислили на втором курсе. А Кира арестовали на третьем…»
— … Даже в сердце синева затерялась…
Я взглянул своему брату в глаза.
В той жизни, которую я всё ещё помнил, мой младший брат навсегда остался для меня молодым. Кирилл завершал обучение на втором курсе института, когда его обвинили в совершении тройного убийства. В тысяча девятьсот семьдесят пятом году его признали виновным и приговорили к исключительной мере наказания. А в начале тысяча девятьсот семьдесят девятого года приговор привели в исполнение — за год и четыре месяца до начала Олимпийских игр в Москве.