— Игнат Данилович, я не люблю, когда мне лгут, и люто ненавижу тех, кто присваивает чужие заслуги. Поэтому все лица, вынудившие вас забыть о совершенном подвиге и воспользовавшиеся вашей же идеей для привлечения в Императорский банк целой страты новых вкладчиков, жесточайшим образом наказаны, род Перепелицыных лишен столичного поместья и отправлен в родовое без права появляться в Новомосковске на протяжении двадцати лет, а Алексей Антонович лишен дворянства, призван на воинскую службу и будет служить Отчизне на границе с Пятном в самом захудалом гарнизоне Крайнего Севера. До тех пор, пока не совершит настоящий подвиг . Далее, дело об уничтожении вашего рода, к сожалению, не движется: следователи ИСБ изучили каждый сантиметр площади поместья под Михайловском, но не смогли найти ни одной зацепки, с помощью которой можно было бы выйти на виновников столь чудовищного преступления. Тем не менее, расследование продолжается, а я счел необходимым засекретить тот факт, что один из Серебряковых все-таки выжил. Поэтому сотрудники Дмитрия Львовича уже создали убедительную легенду, описывающую вашу прежнюю жизнь, и сегодня же передадут вам эту базу данных, дабы вы понемногу вспоминали прошлое в правильном ключе. Кстати, о воспоминаниях: как я понимаю, вы все-таки вспомнили, где именно находится ваша родовая тренировочная заимка, вероятнее всего, и ставшая камнем преткновения между вашими родичами и пока еще неизвестными недругами, верно?
Я отрицательно помотал головой:
— Нет, Ваше Императорское Величество, не вспомнил. И даже близко не представляю, о чем идет речь.
— Тогда, где вы были с семнадцатого апреля по вчерашний день? Только не говорите, что безостановочно охотились — я в это не поверю. Точно так же, как не поверю в то, что вы бродили по Пятну все тридцать восемь суток после ночной атаки на ваше родовое поместье!
— Ваше Императорское Величество, о тридцати восьми сутках не могу сказать ровным счетом ничего, ибо в моей памяти этого временного отрезка не сохранилось! — твердо сказал я и «слегка охамел»: — А о последнем рейде могу рассказать подробнее некуда. Но лишь под клятвы о нераспространении информации, ибо буду вынужден поделиться двумя не моими тайнами.
Государь прищурился, несколько секунд что-то искал в моем взгляде, а потом пошел на поводу у проснувшегося любопытства — подошел к рабочему столу, ткнул в пару сенсоров, сообщил, что отключил запись происходящего, и, дав клятву, заставил последовать своему примеру и супругу, и всех четырех телохранителей, прятавшихся под невидимостью , и, конечно же, генерала.