Я уже начал жалеть, что взял его с собой.
— Какой я тебе, мать твою, товарищ лейтенант? — оскалившись, повернулся я к нему. — Мы же в Берлине! Я — господин рапортфюрер. Herr Rapportführer — только так и никак иначе! Запомнил? Но это в крайнем случае, а обычно кто ты?
— Немой, — догадался парень.
— Вот именно. А немой должен молчать. Так что никаких больше разговоров!
Я ждал, что он опять начнет возражать, но, кажется, дошло. Парень промолчал, но глазами зыркал грозно. Упертый — это и хорошо и плохо. Сам худой, как палка, взгляд безумный, сил едва-едва, чтобы руль крутить, а все туда же — мечтает немцев убивать или подвиг совершить. Поэтому за мной и увязался. Не знаю, что рассказал ему Зотов, но парень проникся настолько, что слушался меня беспрекословно. Вот только иногда забывался и проявлял инициативу. И это было опасно. Он не был идиотом, которому надо все объяснять по сто раз, просто молодым и неопытным. Еще поумнеет, если выживет.
Форма, которую Григорий снял с мертвого эсэсовца, была ему велика. Еще бы, те — отъетые, мордатые, крупнотелые, а Гришка — кожа да кости. Но ничего, если не приглядываться, сойдет и так. Там более что я не намеревался задерживаться в городе дольше необходимого.
Как ни странно, я не слишком волновался, попав в столь глубокий немецкий тыл. Язык у меня был хорошо подвешен, акцент отсутствовал, документы в порядке. Ну как в порядке… если не придираться. Конечно, дотошный патрульный может и задержать до выяснения, а потом, разумеется, окажется, что рапортфюрер Алекс фон Рейсс числится среди убитых или пропавших без вести во время восстания в Заксенхаузене.
Впрочем, не думаю, что у эсэсовцев было время сосчитать все тела и составить список убитых. Главное — труп Гиммлера, который они там обнаружат. Это сенсация, которая перевешивает все остальное. Погиб второй человек в государстве после Адольфа Гитлера, рейхсфюрер СС, рейхсминистр внутренних дел Третьего Рейха. Какие там сейчас подковерные игры начнутся, я даже представлять себе не хотел. Ведь многие немцы, даже самые высокопоставленные офицеры, до сих пор были уверены в скорой и непременной победе Германии. С моей точки зрения — это было абсолютным помутнением, когда разум игнорировал реальные факты и жил в каком-то своем выдуманном мире.
Йозеф Гебельс — та еще сволочь, но он сделал из общественного самосознания нации то, что мало кому удавалось. Он внушил целой огромной стране и ее населению, что они — победители, люди избранные. Взял под контроль все средства массовой информации, занимался созданием легенд о лидерах нацистов, тем самым укрепляя их авторитет, в противовес — массово распространял якобы компрометирующие слухи о противниках Рейха, использовал все, что можно — от искусства и культуры, до спорта и научных достижений.