— Госпожа Вердо? — лукаво ухмыльнулся я.
— Господин Коста.
Поворачиваюсь всем телом. Мы целуемся. После заветных и произнесенных слов рамки подстерлись. Да, мы и раньше, кхм, любили друг друга под открытым небом. Но теперь все иначе. Теперь никто из нас не сдерживается. Нас тянет к друг другу с двойной силой, и любой момент… Это подходящий момент.
Поддавшись чувствам, заваливаю любимую на лежак. Она звонко смеется, обнимает, лежит подо мной, пожирая глазами. И кроме похоти вижу любовь, она тоже видит её, никаких притворств, никакой игры. Только я и она. И как будто… В эти моменты мы одного возраста. Юная девушка Асити, юный Коста. Черные локоны любимой раскинулись по лежаку. Теплая улыбка. Неуловимая искра в ярких зрачках.
Новый поцелуй.
Бальтазар фыркнул, отойдя подальше.
Вкус этих задыхающихся, бесплодных поцелуев. Сердце Асити стучит у моего сердца в унисон с треском догорающего костра… Раз, два, три, четыре — стучит сердце, и где-то рядом протекал ручей, сталкиваясь с камнем, давая методичные брызги — раз, два, три… Раз — она начала дышать ровнее, поцелуи становились уверенней, настойчивей, я больше не слышала плеска, искр, и в ушах отдавались только быстрые, непрерывные толчки моей собственной крови.
Еще несколько дней пути. За это время мы продолжали тренировки, плюс прибавилась новая наука о верховой езде. Да, Бальтазар был только рад, что теперь я могу быть его наездником. Это… Сложно. Каких сил требуется, чтобы усидеть на лошади без седла, хе, целое приключение.
Но вот прошла почти неделя. Та самый перекресток, или в город Розовых. Или идти дальше.
Остановившись на небольшом лугу, расчесываю гриву Бальтазара. Асити ходит из стороны в сторону, курит, причем скуривает уже третью сигарету.
— Ты волнуешься? — не понимаю.
— Дай. — затяжка. — Дай мне минуту. — вот теперь занервничал и я.
Подхожу ближе.
— Что-то случилось? — наблюдаю, как любимая продолжает ходить. Останавливается, затем фыркает, и снова по новой. — Аси?
— Нет… — откидывает бычок, тушит сапогом. — Мы уже решили, что пойдем прямиком к Древу?
— Верно. — аккуратно произношу я. — План же не меняется?
— Да. — глубокий вдох, короткий выдох. — Мне… — она действительно напряжена, буквально сражается сама с собой. — Мне нужно кое-что тебе рассказать. — молчу, слушаю. — О том, почему меня вызвали в столицу, почему я сбежала, и почему не хотела видеть Красных игроков ни в каком виде. — сжимает зубы.
Вот оно! Готовлюсь принять всё, что только можно. И я уже честен с собой, осталось показать это Асити.
— Коста, я… — прочищает горло. — Черт. — приобнимает себя за локоть. Еще секунду собирается. — Я люблю тебя, Кван Коста.