Кван Коста
Задыхающиеся улицы полнятся мусором, смрадом нечистот, телами бездомных. Старые здания разрушаются под напором времени. Маленькая принцесса не желает смотреть туда, где нет игры, нету карт. Страна медленно умирает, и этот город — просто еще одно напоминание о былых временах, которые уже никогда не вернутся. Темные облака лениво плывут по серому небу. Раскаты грома вдалеке звучат как удары гильотины, отсекающей головы.
Империя сгинула, её имя забывается.
Черные карты. Вот единственное будущее.
Я медленно открыл глаз. Дождь уже давно прекратился, но скопившаяся на крыше вода нашла лазейку, и маленькие капли методично падали мне на лоб.
— Не думал… — прокашлялся я, — что проснусь.
Каждый день это повторяю, но для кого?
Порванный тент в одном из переулков стал подобием маленького лагеря. Зола обгорелых веток, что прежде были костром, перемешавшись с дождевой водой, превратилась в кашу. В этих каменных джунглях никого уже не удивляли беспризорники, да и удивляться в этом квартале было некому. Стражников почти не осталось, магазины и лавки закрыты, как и больницы, школы, таверны… и только мэр еще что-то пытался сделать. Но вспыхнувшая чума, с монстрами, облюбовавшими канализацию… Эх. Все это бессмысленно.
— Надо найти еды.
Отряхнув свою затертую накидку, я в очередной раз задумался, как бы, будь все иначе, выглядел в свои… хм, а сколько мне лет? Наверное, я уже совсем взрослый. Но болезненная худоба, мешки под глазами да длинные сальные волосы делали из меня просто бездомного калеку. Как это относится к возрасту?.. Да никак.
Но самое страшное, самое отталкивающее — это моя левая часть тела.
Прокаженный.
Таинственная чума, напавшая на страну, поражала людей, делая их кожу грубой и темно-бордовой. Будто оголенные мышцы. Эта хворь распространялась по всему телу, и в итоге человек не мог пошевелиться, а затем переставал дышать. Ни сжигание тел, ни захоронение не помогали остановить болезнь.
Но после самой большой вспышки… все прекратилось.
И краснохватка, что уже поразила человека, перестала расползаться по телу, оставшись неизлечимой болячкой. Но гемблеры — они же игроки, они же картежники — только радовались, ведь из прокаженных получались нового вида души для карт.
Как будто сам мир стремился только к этому: выживут сильнейшие.
Я взял свою любимую палку, что была вместо трости. И заковылял из переулка на основную дорогу. Новый смрад ударил в нос: как назло, подул ветерок.