— А ваши будут сзади идти? Чтобы посмотреть, чем у нас с ними все закончится? — доходит до меня вполне такой ожидаемый поворот.
На что толмач только разводит руками, данное знание у него совсем отсутствует.
— Понятно. Осьмица дней у нас, значит, есть. Чтобы приготовиться к встрече новых степняков.
— Да, так горцы ничего про меня и мою силу не знают? Не поделились со своими братьями твои Беи подобным, очень важным знанием? — вот второй самый важный вопрос.
Хочется промолчать толмачу, что он и демонстрирует каких-то несколько секунд. Но суровый подзатыльник от Бейрака по моему кивку напоминает Фурилису, что он вообще-то на допросе находится.
— Не знали ничего, — сквозь зубы произносит он и признается. — Я тоже не стал говорить.
— Так это же прекрасно! — радуюсь я, не почувствовав в его словах лжи. — А зачем твоим Беям массовая смерть горцев? Хотят их земли себе прибрать? И своими подданными заселить?
И на такой вопрос толмач промолчал, снова показав всем выражением своего весьма неподвижного лица, насколько совсем не в курсе стратегических замыслов очень высокого и очень далекого начальства.
Тем более уже просидев при Сторожке примерно девять-десять месяцев.
«Тут есть, о чем подумать, но время терять тоже нет никакого смысла. Мне самому нет резона терять. Ведь самое главное сейчас — даже не грядущее вторжение горных племен в Черноземье, а именно сами Пирамиды. С вторжением я как-нибудь справлюсь, пусть не тотально и не так сразу. Вот сами Пирамиды мне крайне важны, особенно, если стоят в Храме и занимаются размножением редких артефактов. На них у меня пока весь основной расчет на будущее сделан», — напоминаю я себе, что время — деньги.
«А деньги — мед, как принято при развитом капитализме!» — усмехаюсь я одной песне.
Так что я командую перегружать все добро вместе со второй Пирамидой с одной арбы на другую первым делом.
— Трое идут со мной. Бейрак, отбери самых надежных. Пятеро остаются здесь, сначала прячете все тела, хорошенько маскируете их могилу и перебираетесь с повозками и одной арбой к Сохатому. Можете вообще их увезти в лес подальше и на каком-то песчаном карьере закопать, так будет проще всего. Тем более мужики здесь все карьеры отлично знают. Толмач с вами едет, пока в арестованном виде его держать. Чтобы не сбежал ни в коем разе, — своими словами я обрекаю степняка на тяжелую жизнь все время связанного индивидуума под жестким присмотром.
— А что с тобой еще делать? — отвечаю на его жалостливый взгляд. — Зато пива в трактире вволю попьешь! Не заметишь даже, как я уже вернусь! Наливайте ему, сколько попросит! Еду всю отсюда забирайте, у Сохатого ничего съестного вообще не осталось!