Синагога оказалась так же закрыта на замок, значит, в здешнем времени уже не нашлось кому запрещать тем же евреям уезжать в землю обетованную строить свой кошерный рай на земле. Еще в двадцатые-сороковые годы, наверняка, данный выезд произошел.
«Советского Союза здесь точно нет, впрочем, мне по одним только машинам сразу все стало хорошо понятно», — вздыхаю я.
«Чего ты вздыхаешь и заранее грустишь? — смеюсь я над своими ожиданиями. — Сам же все сделал именно так, теперь будешь расхлебывать лично!»
Прошел частный сектор примерно такой же, как раньше и вышел на немного знакомую площадь. Все здесь по-другому, нет прежней широкой площади, нет советских пятиэтажек вдали, один частный сектор и все построено без генерального плана. Такое очень хорошо заметно по хаотичной планировке домишек и домов. Зато часто проезжают машины, я увидел несколько доисторических для меня шкод, весь ассортимент французов, пару итальянцев и еще несколько немцев.
Японцев и американцев нет, все малолитражки такие раритетные, многие из них я не могу даже узнать. Катаются не так часто, но раз в пару минут кто-то да проедет с тарахтеньем мимо меня.
Еще заметно, что смотрят все местные на меня с очень большим удивлением, прямо не верят своим глазам. И смотрят только одни грузины, обмениваются на своем языке про меня словами, даже прямо пальцами показывают.
Явно, как-то нехорошо мое здесь появление удивляет жителей, долго в задумчивом одиночестве я тут определенно не прохожу.
«И что теперь делать? Денег местных снова нет, язык грузинский я не изучал, только чуть-чуть знаю», — поэтому думаю для начала продать пару золотых монет стоимостью по три и пять рублей из далекого царского времени, а именно самого императора Александра Третьего.
— Значит, мне нужен местный ломбард или какой-то прошаренный нумизмат-перекупщик! — говорю себе.
Захватил таких монет пару десятков с собой, золотые царские рубли — вещь универсальная, у коллекционеров точно хождение имеют. Всяко проще продать, чем дорогие украшения, еще вопросов они столько не вызывают.
С ними-то местные должны оказаться хоть немного знакомы, все-таки в те времена история у нас общая оказалась.
Долго хожу по маленьким лавочкам, пока не нашел все-таки что-то типа ломбарда-скупки, где сразу предъявил старенькому грузину сами монеты. Видно хорошо, что он здорово заинтересовался, ведь им уже сто лет в обед.
И еще немного говорит на английском, знает самые распространенные слова, я его понимаю с большим трудом.
— Хау мач долларс? — спросил, как смог, попросил написать на бумаге ответ.