Так что мы оказались наследниками большого состояния Монтгомери. Смех, да и только!
Ведь по сути, к тому времени, мы уже и сами прочно становились на ноги. Отойдя от нападения и крепко-накрепко похоронив случившееся в ту страшную ночь под покровом молчания и собственной памяти мы все же начали восстанавливать свои виноградники и отдавать долги.
Первым успехом было то, что Никки почти удалось вывести рецепт деда.
Почти, потому что идеально его повторить не удалось и наше вино явно уступало старику Монтгомери, но все же это уже было кое-что.
Кроме того, мы все же решились продать часть вина на том самом винном фестивале, что оказался не локальным событием, как мы думали в начале, а международным.
Наши бочонки, стоившие не одной загубленной жизни оказались настоящей сенсацией, и мы успешно продали их по заоблачным ценам. Продали бы все до единой, если бы Никки не решил оставить часть их них себе для продолжения экспериментов.
С вырученных денег нам хватило погасить половину долга и это вселяло огромный оптимизм.
Ведь муж был близок к разгадке рецепта, да и новая партия вина, так заботливо уложенная в обновленном подвале дома, говорила о том, что все идет хорошо.
По крайней мере с этой стороны.
Как собственно, и ситуация с Даром.
Он больше не проявлялся. Да, и я, и Мадлен могли зажечь маг светильники, могли заставить созреть виноград раньше времени, но больше той смертоносной и разрушительной силы мы не видели.
Хотя я и вздрагивала почти каждый раз, когда видела собак, крутящихся у ног дочери, но поделать с этим ничего не могла.
Их постоянное присутствие, бирюзовые глаза, слишком осознанно смотрящие для простых животных, напрягали меня, заставляя вспоминать, что бы я не хотела помнить. Но договор был договором.
Дар пошел на уступки, то же самое предстояло сделать и мне.
Поэтому я с трудом, но все же могла терпеть их рядом и отчасти игнорировать.
А после у меня и вовсе прибавилось забот, которые успешно отвлекали меня от псов.
На нас свалилось наследство Никки. Это было ужасно в первые дни. Мы узнали об ужасной смерти Матей из уст хлынувших на нашу ферму журналистов, что спешили ухватить кусочек жарких подробностей из жизни новых богачей.
Адвокаты семьи едва смогли пробиться к нам сквозь толпу этих налетевших чаек.
Ооо, это был какой-то сюр! Те первые дни.
Помимо свалившегося на нас наследства, была еще дюжина судебных исков. За деньги Монтгомери с нами судились дальние родственники, мать Матея, набравшаяся наглости Амели и даже… мать Никки.
Да-да, вы не ослышались! Свекровушка прослышав, что сын снова стал наследником, поспешила вспомнить про родственные связи и вернуться из длительного путешествия с теплых берегов и припасть к груди драгоценного сына.